– Я тебе верю, Лис. Но Винки… Он говорил о какой-то няне с коляской и монстре.
Винки понял,
– Я это все выдумал. Мне было страшно, и я наплел про няню, зубы и остальное. Я очень перепугался, когда вы меня схватили.
Лис поднялся со стула.
– Время, мистер Носач. Мы с вами очень занятые люди. «Хрипуны» отпускают моего Винки?
Носач вытащил нож и перерезал веревки. Винки, покачнувшись, шагнул к Лису.
– Приятно иметь с вами дело, мистер Носач.
– Наша война не закончилась, Лис, – хмуро сказал Носач.
– О, еще бы. Тебе ведь так нужен мой пассаж.
– Мне нужна вся Площадь.
– Я знаю. И я с удовольствием понаблюдаю за тем, как ты попытаешься ее у меня отобрать. А потом приду к тебе на могилку и закажу у мистера Пруддса какой-нибудь слезливый скорбнянс.
– Мы еще посмотрим, кто будет заказывать у мистера Пруддса скорбнянс.
Носач, бросив уничижительный взгляд на шпиона, развернулся и направился к своим.
– Пойдем, Винки. Слоннс, не забудь мой стул.
Лис поднялся и двинулся к выходу из пассажа. Там его уже ждали Вакса и прочие.
Добравшись до них, они всей компанией покинули пассаж, вышли на площадь и пошагали к афишной тумбе.
Лис шел первым, следом за ним ковылял Винки. Остальные сгрудились кругом.
– Ну и наделал же ты дел, друг мой, – не поворачивая головы, проворчал Лис. – И как ты только угодил к «Хрипунам»? Знаешь, я в тебе не ошибся: они угрожали тебе крысой, но ты все равно не сдал им наш вагончик. Но это не отменяет, что за тобой новый должок, Винки.
– Спасибо, что вызволил меня, Лис! – с горячностью в голосе воскликнул Винки. – Мне очень жаль. Из-за меня ты лишился шпиона у «Хрипунов». И как теперь вызнавать сведения?
Лис хмыкнул.
– Ты что, думаешь, твоя шкурка стоит того, чтобы перекрывать трубу пневмопочты с чердака этих бестолочей? У меня есть еще один шпион.
– Кто? – поразился Винки.
Сиротки расхохотались.
– Тебе ведь так понравилась ее каша, мог бы и догадаться.
– Курчавая Бетт? Она – Сиротка?!
– Тише, друг мой, не надо так вопить. И хватит уже говорить о шпионах. Мы сейчас спустимся на Изнанку и ты все нам расскажешь. Все, что знаешь об этой няне, о зубах и об остальном. Я-то тебя хорошо знаю: ничего ты не выдумал. А это значит, что ты и правда что-то разнюхал. И поверь, ты не выйдешь из вагона, пока я все не узнаю. Можешь хныкать, проситься уйти, но твои мольбы меня не тронут. Думаю, в ближайший месяц ты и шагу не сделаешь на поверхность. А может, и дольше. Ты понял меня, Винки?
Не дождавшись ответа, Лис повернул голову. На него глядели его Сиротки. Винки среди них не было.
– Куда он подевался?! – в ярости воскликнул Лис.
– Только что был здесь, – пожав плечами, ответил Пуншик.
Лис вздохнул.
– Ну и ладно. Пропади он пропадом, хорек неблагодарный. Знаете, что я скажу, парни? Чует мое сердце: скоро нам придется заказывать скорбнянс у мистера Пруддса для Винсента Килгроува-младшего. Что там играют для самоубийц, не напомните?
***
Щелк…
Большие садовые ножницы перерезали горло, и слетевшая с плеч голова покатилась по «мусорному» проходу, запрыгала по кочкам, переворачиваясь с каждым приземлением.
Голова была свободна, ее не обременяло множество занудных домашних дел, она была вольна делать что захочется, и уж теперь, она, несомненно, отправится на Набережные, где сядет на пароход и поплывет в дальние страны. А там переживет множество приключений: встретит злобных обезьян, попадет в лапы к туземцам-людоедам и примет участие в поисках сокровищ, после чего…
Прозвучавший из приоткрытого окна кухни голос диктора, каркающего из радиофора, развеял фантазию, и голова, вновь оказавшаяся на плечах, повернулась.
