– Все шло, как задумано, шаг за шагом, ступень за ступенью. Пока они не решили, что не могут ждать, и не выставили на мою доску свою фигуру. Сами того не зная, они поставили меня перед выбором: самый сложный, самый многоступенчатый план в моей жизни, или мой поиск правды. Вероятно, Учитель сделал бы выбор в пользу плана, он бы учел новые обстоятельства, включил бы в него Чернильника и продолжил бы дело Ворбурга, но я не мэтр Паппеншпиллер. Я не для того пробирался в банк, чтобы отвлекаться в шаге от выяснения правды. Как говорят господа похитители трупов, я в одной лопате от крышки гроба. Банк… Неужели придется пока что отложить поиск правды? Придется выбрать Ворбург. Это более срочное. Пока Чернильник скрывается в Старом центре, пока он выжидает, я сперва доведу дело няни из «Чайноботтам» до конца, чтобы обезопасить себя, а потом займусь делом Ворбурга – вернусь к своему плану, в котором нет никаких Чернильников… Карина, отойди от вешалки!
Блоха нехотя послушалась и забралась под полог тяжелого бархатного занавеса, который закрывал одну из стен гостиной. Устроившись под ним, Карина обиженно затихла.
Мистер Блохх подошел к столу, взял в руки папку и пробежал глазами содержание первого листа в папке.
– «Д-об-УК». Они даже не догадываются, что происходит на самом деле. Но этот сержант Кручинс, внезапно выпрыгнувший, как Джек-из-табакерки… Признаюсь, я его недооценил. Кто мог подумать, что этот недалекий увалень окажется не таким уж и недалеким. Согласно плану, поставленный на расследование сержант должен был заниматься различной чепухой: обследовать тумбы, искать улики, опрашивать свидетелей, но вместо этого он каким-то образом увязал ниточки и подобрался ко мне. Очень близко подобрался. Я мог ожидать такое от Мэйхью – не случайно же я способствовал его отстранению, но Крупперт Кручинс!
В голове всплыл разговор с сержантом, когда тот заявился в лавку игрушек. «Что вы знаете о самоубийстве?» – спросил Кручинс, хотя должен был спрашивать другое. Проклятье, да он вообще не должен был ничего спрашивать! Не должен был приходить!
Мистер Блохх закрыл глаза и заставил себя успокоиться.
«Кручинс ничего не узнает. В своих нелепых попытках разгадать мою тайну, он явится снова, и тогда…»
Открыв глаза, консьерж преступного мира, посмотрел на занавес, из-под которого торчала пара тонких черных ног, покрытых редкими щетинками.
– Кручинс – просто мошка, случайно залетевшая в комнату. Она жужжит под потолком, вызывает раздражение, вот только у меня есть замечательная мухобойка. – Мистер Блохх тряхнул головой. – Нужно вернуться к делу. Я не должен отвлекаться. Итак…
Убрав в сторону газету и папку с данными по «Д-об-УК», он разложил на столе план Тремпл-Толл.
– Это будет пьеса, – пробормотал консьерж преступного мира. – В двух действиях. Первое действие… м-м-м… назовем его «Свет фонаря». Да, хорошее название. На этот свет мы приманим главную героиню пьесы. А затем начнется второе действие… гм… «Рокировка»… Терпеть не могу шахматную терминологию, которую так обожал Учитель, но здесь лучше и не придумаешь. Что ж, два действия. А в эпилоге я, во-первых, получу то, что мне нужно, во-вторых, избавлюсь от Зверушки и, в-третьих, напишу письмо. Первым делом нужно определиться со сценой.
Взгляд его пробежал по плану и в какой-то момент остановился. Палец уперся в квадратик дома на западе Тремпл-Толл.
– Хмурая аллея, дом № 18. Идеально. Нужно будет велеть мистеру Паппи все подготовить – выстроить декорации, найти реквизит. А я тем временем займусь более интересными вещами.
Мистер Блохх бросил взгляд на овальное зеркало – сверху на нем висела деревянная гардеробная вешалка с костюмом.
– Знаешь, Карина, – сказал мистер Блохх, – мне нравится новое Лицо. Пусть оно сделано наспех и без должной подготовки, пусть оно отличается от моих прежних Лиц – как минимум тем, что его хозяин, в отличие от прочих, может объявиться в любой момент и потребовать его обратно, но… Это добавляет остроты происходящему. Шикарный костюм! Думаю, он войдет в число моих любимых.
Карина заворчала, и мистер Блохх вздохнул:
– Ладно, так уж и быть. Тащи свой поводок. Пойдем на прогулку, сходим в парк Элмз – я знаю, ты его обожаешь. Нет, ну как ты могла испортить мой любимый шарф?! Теперь мне придется искать другой! Хорошо, что у меня есть один на примете.
Выбравшись из-под занавеса, блоха попрыгала к двери спальни за поводком.
Глядя ей вслед, консьерж преступного мира задумчиво повторил:
– Хорошо, что у меня есть один на примете.
Часть вторая. Добро пожаловать в «Чайноботтам»
Город Габен нередко потрясали волнения и необычные происшествия, но, к примеру, тот же Тремпл-Толл жил в таком безумном ритме, что даже самые громкие новости устаревали и черствели быстрее невкусного пирога со шпинатом и клюквенным вареньем, который отложили на ужин и которому так и не суждено было быть съеденным.
