Джаспер с улыбкой приставил палец к губам – впрочем, Полли глядела так безучастно, что, казалось, ей нет дела до того, что он затеял или только намеревался затеять.
– Бежим, пока тошнотворная ворона не объявилась, – сказал Джаспер и, стянув с рук садовые перчатки, швырнул их в куст, где они и повисли, зацепившись за длинные шипы.
Джаспер с Винки припустили к выходу из «мусорного» прохода. Впереди племянника доктора Доу ждала новая тайна, и он уже чувствовал, что она его ни за что не разочарует.
***
– Карина, прекрати! – велел мистер Блохх.
Самая таинственная личность во всем Габене сидела в кресле у себя в гостиной. За дверью тонула в темноте, пыли и забвении «Лавка игрушек мистера Гудвина». На календаре было отмечено:
Выходной, судя по всему, отменялся, ведь думал (уже около часа) мистер Блохх о деле, но при этом постоянно отвлекался на кавардак и безобразие, которые учинял его непоседливый питомец.
У Карины было игривое настроение. Большая, размером со среднюю собаку, блоха прыгала по гостиной, пинала хозяйское кресло, а потом и вовсе занялась настоящим вредительством в духе всех наглых питомцев. Воспользовавшись тем, что хозяин погрузился в свои мысли, она стянула с вешалки его шарф и принялась с ним возиться.
Заметив это, мистер Блохх вскочил с кресле и после непродолжительной, но яростной борьбы отобрал у блохи свой шарф.
– Погляди, что ты наделала! – возмущенно воскликнул консьерж преступного мира. – Это мой любимый шарф… Был! Он со мной еще со времен моей самой первой украденной личности!
Любимый алый шарф представлял собой весьма плачевное зрелище: он был изодран, большого куска не хватало, тут и там на нем виднелись следы укусов.
– Это недопустимое поведение, Карина! – строго сказал мистер Блохх. – Тебя ждет наказание. Еще более суровое, чем когда ты погнала того гремлина, прекрасно зная, что гремлин мне нужен был для дела.
Сидевшая посреди гостиной блоха глядела на него своими блестящими черными глазами и выглядела неуместно счастливой. Был бы у нее хвост, она бы им непременно сейчас изо всех сил виляла.
– Я придумаю для тебя наказание после, а сейчас… Мне надо подумать. Веди себя тихо, или я запру тебя в спальне, поняла?
Карина никак не отреагировала. Вздохнув, мистер Блохх умостил шарф обратно на вешалку – повыше, чтобы она не смогла его достать – и вернулся к размышлениям.
«Дело затягивается… Согласно изначальному плану, все уже должно было закончиться, я уже должен был его получить. Была ли допущена ошибка? Или это можно назвать просто неудачным стечением обстоятельств? Нет. И еще раз нет. Это не ошибка – как всегда, все было продумано до мелочей. И обстоятельства не при чем. Это я виноват. Наша Зверушка расшалилась, а меня не было рядом, чтобы ее образумить. Нелепо удивляться потопу, когда ты открыл кран и ушел в гости. Если бы только ситуация с Флоретт меня не отвлекла… Но даже мне не по силам быть везде и сразу. Пока я наблюдал за представлением с этими мухоловками, мой план жил своей жизнью. Без крепкой руки кукловода одна марионетка решила убежать и сыграть свою партию. А мы знаем, к чему приводит, когда куклы начинают слишком много о себе мнить: они устраивают бунт против хозяина, подговаривают других кукол, крадут ключи, открывают свои театры… Но только не в этот раз. Я вернулся вовремя и еще успею все переиграть…»
– Да, время еще есть, – тихо произнес мистер Блохх. – Его немного, но если все сделать быстро… Придется как следует поработать, чтобы все исправить. Ты ведь знаешь, Карина, что дело няни из «Чайноботтам» – ключевое, от него многое зависит, я не могу ошибиться.
Карина восприняла обращение к себе, как поощрение, – хозяин будто бы больше на нее не злился, а это значит, что можно снова попытать удачу. Она медленно подползла к вешалке и уставилась на шарф…
Консьерж преступного мира перевел задумчивый взгляд на стол, где лежал свежий выпуск газеты «Мизантрополис» (издание Старого центра).
– Он затаился. И мне это не нравится. Я до сих пор не знаю, что движет Чернильником, Карина. Ясно одно: помимо задачи, ради которой его сюда отправили, есть что-то еще. По всем признакам, как бы странно это ни звучало в отношении данных существ, что-то личное. Я выясню, что он задумал, но мне нужно успеть закончить здесь… Треклятый Чернильник! – в сердцах воскликнул мистер Блохх. – Его прибытие ускорило мерный ход событий, колесо катится слишком быстро. И я вынужден импровизировать. Сейчас я должен заниматься вовсе не заказом Ворбурга, а собственным… – Он запнулся. – Моим собственным…
Лицо будто бы начало гореть. Руки задрожали, и он быстро-быстро заговорил:
