Винки стряхнул мусор с гамака, вытащил застрявший окурок, понюхал его и поморщился.
– Я знаю про четырех Сироток, еще пропал Длинный Финни, вожак «Облезлых Хрипунов». Еще Лис говорил, что пропал кто-то из Крысятников, но это может быть связано с теми на улице Флоретт: Поваренная площадь, где шушерят Крысятники, очень близко от Флоретт.
Джаспер записал:
– То есть всего минимум… э-э-э… шестеро.
– Другие тоже стали… ну, как Сэмми?
– Наверное. Если их всех и правда забрала Няня, это значит, что по Тремпл-Толл расхаживает шестеро зубастых. Хотя их может быть и больше. Думаю, все было так: Няня втиралась к уличным детям в доверие, угощала их сосисками, а потом на них нападал монстр, и они постепенно становились зубастыми.
– Зачем ей уличные дети?
Джаспер глянул в блокнот.
– Ты ведь говорил про список, который дал ей Сэмми. Может, другие тоже записывали по ее просьбе имена констеблей, которые их обижали. Все это как-то связано с фликами.
– Точно! Сэмми следил за фликами!
Джаспер поднял удивленный взгляд на Винки.
– Ты этого не рассказывал. За кем именно он следил?
Винки зашуршал листьями, переправляя их в мешок.
– Я не знаю, как зовут тех фликов. Их тумба стоит у моста на улице Слепых Сирот.
– Это было после того, как Сэмми передал Няне список?
– Да.
Джаспер задумался: «Что Няне может быть нужно от констеблей? Она хочет им как-то отплатить за гадкое обращение с уличными детьми?»
Он написал:
– Джаспер.
Джаспер оторвался от своих рисунков.
Винки испуганно глядел на него, он что-то держал в руке.
– Я нашел… – тихо произнес маленький работник станции кебов. – В мусоре был… конверт.
– Что еще за конверт?
– Это… Это тебе.
Ничего не понимая, Джаспер подошел и взял конверт. На нем и правда было написано:
– Ты нашел его здесь?
– Да. Он лежал в листьях. Я сначала подумал, что это тоже мусор, но…
Джаспер нахмурился: это еще что за странность?!
В конверте был лишь один листок бумаги. Развернув его, Джаспер прочитал вслух:
– Что это такое? – прошептал Винки.
– Кто-то знал, что я сюда приду? Точно знал! Но откуда? И кто такой Ворон?
Ответов не было. Джаспер поймал себя на том, что по-настоящему боится. Учитывая, что конверт лежал на самом дне кучи, тот здесь уже давно – кто бы ни отправил эту записку, он не только заранее знал, что Джаспер окажется в подвале на Чемоданной площади, но и то, что он возьмется за расследование тайны Няни задолго до того, как об этом узнал сам Джаспер…
Дверь подвала захлопнулась, и мальчишки даже подпрыгнули от неожиданности. Снаружи послышались скрипы и треск – что-то волочили. Почти в тот же миг свет с улицы померк – окно перекрыли несколько ящиков.
Джаспер бросился к двери, подергал за ручку, надавил плечом. Ничего не вышло – дверь с той стороны подперли чем-то тяжелым.
Повернувшись к застывшему Винки, он потрясенно сообщил:
– Нас заперли. Мы в ловушке.
…В подвале было тихо. Он почти полностью погрузился в темноту, и лишь под раскладной крышей кеба в углу на полу лежало пятно рыжего света от керосиновой лампы.
Винки выглядывал из-за кофров, наблюдая за Джаспером, а тот, приставив ухо к двери, пытался слушать. Ничего… До него доносился обычный шум с площади. Раздался отдаленный звонок трамвая, что-то проскрипели вещатели. За дверью, казалось, никого не было.
В голове назойливыми жуками роились мысли, Джаспер не знал, что происходит, он старательно себя успокаивал, но все становилось лишь хуже. Немного утешало, что никто не пытался проникнуть в подвал, а значит угрозы умереть прямо сейчас вроде как не было. Зато угроза остаться здесь навсегда была вполне реальной.
Вся радость от внезапно свалившейся на него тайны мигом куда-то улетучилась.
«Как же глупо я попался! – подумал Джаспер. – Великий сыщик, тоже мне! Сам угодил в ловушку и подвел Винки…»
И все же он напомнил себе, что отчаиваться ни за что нельзя. Мистер Суон из романа никогда не отчаивается – он постоянно попадает в опасные ситуации и всегда из них выбирается. Он часто говорит своему помощнику: «Не падай духом, Найджел! Уныние убьет тебя быстрее, чем пуля. Всем невзгодам мы ответим улыбкой и ловким трюком».
Конечно же, занудный дядюшка сказал бы на это, что никакое уныние не убьет быстрее пули, но дядюшку слушать не стоило – его коронное занудство убивало любое вдохновение быстрее и уныния, и пули.
