И тут лампа погасла. Подземелье погрузилось в темноту.
– Просто замечательно, – проворчал Джаспер, но сверху раздался скрип, а затем в тоннель проник бледный дневной свет. В проем заглядывал Винки.
– Ну что, ты идешь?
Дважды спрашивать не было нужды, и Джаспер, стараясь не вдыхать зловоние объедков, пополз вверх. Вторая попытка оказалась более успешной, но в какой-то момент, пытаясь нащупать торчащий край камня, он схватился за что-то липкое.
«Мерзость!» – Джаспер тряхнул рукой, но нечаянно задел крысиное «блюдо», и то поползло вниз.
Сидевшая в желобе толстая крыса гневно запищала.
– Извините, сэр.
Крыса глянула на него с таким пренебрежением, с каким могла глядеть лишь… женщина.
– Прошу прощения, мадам.
Возмущенно развернувшись, грызунья поползла вслед за обедом, а Джаспер продолжил путь наверх.
Преодолев последние несколько футов и извозившись в жиру и какой-то дурнопахнущей подливе, он наконец выбрался из люка.
Оказавшись на поверхности, Джаспер с тоской осмотрел свой костюм – ползанье по стоку с объедками даром для него не прошло: башмаки все были покрыты то ли супом, то ли соусом, к штанам прилипла яичная скорлупа, а с лацканов сюртучка свисали длинные желтые черви макарон.
«Хорошо, что меня не видит дядюшка. Нужно заглянуть в какую-то чистильню», – подумал он, кое-как пытаясь привести в порядок внешний вид.
– Ну что, куда да… – начал было Винки, когда за спиной вдруг раздался гневный возглас:
– Эй! Хорьки мелкие! Лазаете в наш люк-дель'объедки?
Мальчишки обернулись. У служебного входа ресторана с папиретками в руках стояли два невероятно тощих типа в фартуках и поварских колпаках.
Отшвырнув прочь папиретки, они деловито задрали повыше и без того закатанные рукава, сжали кулаки и угрожающе двинулись к мальчишкам.
Винки и Джаспер переглянулись и бросились к выходу с задворок ресторана господи Примм.
– Да! Драпайте! – неслось им вслед. – А не то хуже будет!
Беглецы выскочили из прохода между домами и припустили по улице, привлекая недоуменные взгляды и вызывая возмущенные возгласы прохожих.
Вскоре Джаспер и Винки уже снова были на Чемоданной площади. На углу у фонарного столба они остановились и оглянулись. Погони не наблюдалось – видимо, у поваров госпожи Примм были дела и поважнее, чем бегать за какими-то грязными оборванцами.
Джаспер рассмеялся.
– Это было не так уж и…
Его слова прервали весьма грубым образом. Проезжавший мимо экипаж обдал обоих грязной водой из лужи.
– Подлость прохиндейская! – взвыл Джаспер.
– Не бойся, – попытался утешить его Винки, – оно высохнет и снова станет чистым.
Сказано это было с таким простодушием, что Джаспер не смог сдержать улыбку. Дядюшка с его маниакальной страстью к чистоте сейчас бы точно прыгнул под колеса следующего экипажа.
«“Высохнет”! – подумал он. – Нужно будет рассказать миссис Трикк о том, как на самом деле работает чистота, а то она вечно возится со своим “Пуртцмиттлем” и другими моющими средствами, бедная… Что эти экономки понимают?..»
– О, это то, что нужно! – воскликнул Джаспер и ткнул рукой в ближайшую дверь, над которой расположилась большая щетка; на вывеске значилось:
Вся дверь была обклеена рекламными афишками:
– Что?! – возмутился Винки. – Это же не даром!
– Господин Винсент Килгроув-младший, – с важным видом сказал Джаспер, – когда мы завершим расследование и нас сфотографируют для газеты, мы не должны выглядеть, как две облезлые крысы.
– Но я не хочу попадать в газету!
Джаспер будто не услышал.
– Нужно избавиться от следов канализации и грязи из лужи. Вдруг расследование заведет нас в какое-то приличное место – не хочется, чтобы нас сразу же из него выгнали.
– Какое еще «приличное место»?
Джаспер вытащил из волос кусочек омлета.
– Интересно, они засчитают мою голову, как питомца? Думаю, должны. Дядюшка говорит, что я похож на лохматую собачонку.
Не прибавив ни слова, Джаспер направился к двери чистильни.
Винки, с досадой глядя на него, воскликнул:
– Да мистер Четтербаг сам сделал эту выбоину, чтобы в ней была лужа и всех окатывало грязью!
Но друга уловки торгашей и оказывателей различных услуг с Чемоданной площади особо не заботили. Он уже скрылся за дверью, и Винки ничего не оставалось, как последовать за ним…
