Няня из Чайноботтам полностью

– Кажется, там был кораблик, – с сожалением сказал Винки, отшвырнув прочь последний осколок разбитого витража.

– Да, очень грустно, – согласился Джаспер. – Но иначе мы в дом не попадем.

Они заглянули в проем: небольшая прихожая, от нее в темноту ползет коридор.

– Видишь вешалку? Можно за нее зацепиться. За газовый рожок не хватайся – он может оторваться.

Винки вздохнул и полез в проем.

Окно было крошечным. Маленький работник станции кебов проник через него с легкостью, а Джасперу пришлось втянуть живот и при этом как следует поелозить.

Спрыгнув вниз на пыльный круглый коврик, Джаспер отряхнулся и прислушался – по-прежнему тихо.

Крадучись, они с Винки двинулись по коридору попутно заглядывая за двери, которые в него выходили. Там были: кухня, прачечная и, судя по скромной обстановке, две комнаты для слуг. Все здесь, хоть и было пропитано старостью, выглядело так, словно хозяева и их домочадцы покинули это место не так давно.

Добравшись до конца коридора, Джаспер и Винки осторожно выглянули.

Им предстал довольно просторный холл. Свет в него проникал через окно над дверью – он был серым, зыбким и вместе с пылью, которая здесь все покрывала тонкой ровной поволокой, делал помещение похожим на фотографию в старой газете. Кадр, созданный фотографом-временем, будто показывал не настоящее, а прошлое. И это прошлое явно не желало, чтобы его нарушали прикосновением.

Тем не менее никаких ужасов здесь не наблюдалось – снаружи особняк казался намного страшнее. Внутри же это место еще сохранило отпечатки былой роскоши: стены обшиты панелями из темного дерева, которые дополняют узорчатые обои, на плиточном полу лежат ковры, даже мебель осталась.

В центре холла стоял круглый столик, который украшало большое чучело осьминога. Видимо, прежде оно первым встречало гостей. Не осмотреть его поближе, было бы упущением, и мальчишки подошли к столику.

Вблизи осьминог выглядел еще более впечатляющим: здоровенная раздутая голова, некоторые щупальца застыли, вздернутые, как будто приготовились кого-то хватать, другие сползали со столика и опускались на пол. На табличке, стоявшей у чучела, была гравировка: «Наш преданный друг Кристоф. Ты навсегда в нашем сердце». Судя по всему, этот Кристоф когда-то был питомцем хозяев особняка, и они не смогли с ним расстаться.

«Вот бы и у меня дома было такое страшилище, – подумал Джаспер. – Оно бы заметно оживило гостиную… Хотя дядюшка принял бы идею разместить чучело в гостиной, только если бы я умер, и он сделал чучело из меня…»

И тут же спросил себя: «Это было бы так в его духе, согласен?»

Джаспер осознал, что эта мысль принадлежала не ему, и по спине пробежал холодок.

«Что?» – задал он себе вопрос, больше всего опасаясь, что получит на него ответ. Ответа не было, но губы неожиданно сложились в ехидной ухмылке.

– Жуткий семиног, – сказал Винки, и его голос вырвал Джаспера из оцепенения. Пугающие мысли и ощущения исчезли из головы, словно выбежали за дверь.

– Он – осьминог. Их так зовут, потому что у них восемь щупалец.

– Но у этого их всего семь.

Джаспер пересчитал и кивнул.

– Пусть будет семиног. В любом случае, кроме него, здесь, кажется, никого нет, – сказал он с легким разочарованием в голосе.

Винки так и не понял, кого Джаспер надеялся встретить в особняке. Сам он испытывал облегчение: больше всего маленький работник станции кебов боялся обнаружить здесь убийц, заговорщиков или… Сэмми.

Оставив столик с засушенным семиногом, Джаспер и Винки направились в глубину холла, где располагалась дубовая лестница с резными балясинами и завитками на перилах в виде морских волн. Рядом с ней темнела дверь с какой-то табличкой.

Когда они подошли, Джаспер стер манжетой пыль с таблички:

– «Чайноботтам. Контора», – прочитал он. – Значит, это не просто дом. Здесь еще трудились какие-то клерки. Фу, терпеть не могу клерков: дядюшка как-то сказал, что их выпускают на фабриках, чтобы они делали свою эту бюрократию. Надеюсь, здесь не будет скучно…

Он повернул ручку. Дверь покачнулась и открылась.

Контора эта оказалась вовсе не такой, как Джаспер ожидал, и его опасения тут же развеялись: скучным это место не выглядело. Помещение чем-то напоминало крошечный театр – столы стояли по кругу, некоторые нависали над другими на вторых и даже третьих ярусах – к ним вели лесенки. Вдоль стен выстроились шкафы, разделенные на секции, – они пустовали: видимо, люди из банка вывезли все документы прежде, чем опечатать дом. Самым примечательным здесь был стоявший в центре конторы здоровенный латунный глобус. Рядом с ним высилась стойка, с которой свисал колокол. Джаспер едва себя сдержал, чтобы не позвонить в него.

– У меня ощущение, что эта контора как-то связана с путешествиями, – сказал он. – Помнишь дверной молоток в виде якоря? А тут еще эти глобус с колоколом. Вот бы узнать, чем здесь занимались.

– Может, наверху что-то обнаружится…

Покинув контору, они нырнули в темноту лестницы. Ступени скрипели под ногами, и даже неразличимого цвета ковер не мог скрыть звук шагов.