Из еды был кусок чёрствого хлеба, несколько отваренных картофелин и литр молока. Сашка ел без аппетита, подчиняясь бабушке, а девочка уплетала за обе щеки. В разговоре выяснилось, что звали её Надежда – Надя. Было ей одиннадцать лет. Жила она с родителями в небольшом городке Рудня, что за Смоленском. Когда началась война, папа ушёл воевать, и они остались с мамой вдвоём. В августе немец подошёл вплотную к городу, и они эвакуировались. Где пешком, а где на попутках, они прошли и проехали почти пятьдесят километров, а на какой-то узловой станции, где хотели сесть в поезд, попали под бомбёжку. Кругом всё горело и взрывалось, бомбы попали в военный эшелон, перевозивший топливо и боеприпасы. Мама пропала, и Надя два дня искала её, но так и не нашла. Нет, она уверена, что мама жива, просто была ранена, и её отвезли в госпиталь. Как только она поправится, она обязательно найдётся. Надя дойдёт до Москвы и там даст знать о себе в специальный центр, куда приходят все потерявшиеся в этой войне люди.
– А что, такой центр есть? – удивилась бабушка.
– Конечно, ведь много людей теряются, я пока шла, столько всего наслушалась и насмотрелась!
Надя была очень разговорчивой и энергичной девочкой. Пока они сидели за столом, она успела рассказать о своей семье: папа её работал на заводе инженером, а мама – в заводской столовой заведующей. Надя играет на пианино, немного знает немецкий и умеет печь пироги.
Фашисты, несмотря на то, что их наступления ждали, подошли к Рудне неожиданно. Рано утром 14 июля в город ворвались танки и бронетранспортёры, а за ними – пехота противника. Надя с мамой жили на противоположной окраине, поэтому успели схватить давно собранный чемодан и покинуть город. Они были уже на приличном расстоянии, когда услышали страшный вой, по небу летели огненные стрелы, оставляя за собой дымный хвост. А потом в городе всё встало на дыбы, как будто взорвался весь город. Это по скоплению немцев нанесли свой удар «Катюши», об этом Наде уже позже рассказали отступающие артиллеристы.
– Страшно было, словами не описать! Еле от фрицев ушли, а тут этакое чудище!.. Было бы такого оружия у нас побольше, эх, погнали бы немца!.. – Надины глаза слипались, речь стала замедленной.
Договорив, она прислонилась к стене и заснула.
– Разморило девчонку, – с жалостью сказала бабка. – Устала. Надо её…
Она взяла её под мышки, а Сашка старался поднять ноги. Так они перенесли её и положили на кровать, укрыв платком.
– Пусть спит, находилась, наголодалась…
Бабушка убрала со стола и ушла в свой птичник, а Сашка остался в доме ждать, когда проснется их гостья. Он всё пытался представить, как выглядят эти «катюши», и никак это у него не получалось. То он представлял огнедышащего Змея Горыныча, красочно изображённого на картинке в книжке со сказками, которые ему читала мать, то видел их в виде огромных пушек, наподобие тех, что проезжали мимо села, только во много раз больше.
Надя проснулась только на следующий день, когда все ушли на работу. В это утро, спозаранку, громыхало особенно громко, не переставая. Мать долго вглядывалась в сторону леса, потом обернулась к Сашке и велела из дома не выходить, и вместе с бабушкой ушла. Сашка сидел у окна и слушал грохот взрывов и дребезжание стёкол, смотрел на свои облака, которые на этот раз были танками. Сзади на кровати раздался шорох. Сашка обернулся и увидел, что девочка сидит и тоже смотрит в окно.
– Долго я спала?
– Долго, – ответил Сашка. – Уже полдень не за горами.
– Сильно бьют. – Девочка кивнула в сторону окна. – Давно?
– Почти с ночи.
– Плохо…
Она соскочила с кровати и влезла ногами в свои ботиночки, которые бабушка сняла с неё, укладывая.
– Айда на улицу, послушаем, в какой стороне бой.
Надя прошла мимо Сашки на крыльцо, он вышел следом. Грохот стал сильнее.
– Рядом…
– Что рядом? – спросил Сашка.
Но ответить Надя не успела, грохот внезапно смолк. В наступившей тишине был слышен только затихающий треск ружейных и автоматных выстрелов, да как ветер шелестит в начавшей желтеть листве липы, растущей перед домом.
– Что-то не так… – пробормотала девчонка.
На взгляд Сашки, всё было так. Война столкнулась с отрядами красноармейцев и после долгого сопротивления уползла в своё логово. А значит, скоро вернётся отец! Он не сказал этого вслух, чтобы эта девчонка не посмеялась над ним, но стал пристально вглядываться на дорогу, ведущую на закат.
Они сели на крыльцо и стали ждать, внимательно вглядываясь в дорогу, ведущую из леса, Сашка с надеждой, Надя с тревогой.
– Уходить надо… – нарушила молчание девочка.
– Зачем? – удивился Сашка.
– Странная это тишина, – ответила она, разглядывая небо. – Не нравится она мне.
Вскоре с работы прибежала мать, а за ней приковыляла и бабка.
– Неладное что-то творится, – сообщила мать. – Никто ничего не знает, но работы отменили, по домам распустили… Уходить надо.
Она вопросительно посмотрела на бабушку. Та молча смотрела на маму, между ними как будто происходил немой разговор.
– Быстро собираем вещи, – наконец решила мама. – Пойдём в Вязьму, а там видно будет.