Бабушка с мамой выслушали и только плечами пожали: проведут, значит проведут. А Сашка этой новостью заинтересовался.
– Пленные – это наши, кто воевал?
– Ну да, – ответила Надя. – Их в немецкий тыл отводят, и там держать будут.
– А батя может там быть? – повернулся Сашка к маме.
– Ну что ты такое говоришь? – устало ответила мать. – Он воюет.
– Пойдём посмотрим? – на ухо прошептала Надя.
Сашка кивнул. И спустя час они, сказав, что идут за дровами, выскользнули из хлева.
– Здесь нам не дадут торчать, возле дороги, – серьёзно сообщила Надя. – Так что пойдём в лес, поближе к дороге, оттуда смотреть будем.
Сделав крюк, они залегли на небольшой насыпи, поросшей бузиной, а в метрах семи от них проходила дорога. Лежали они долго, Сашка даже задремал, но вдруг его разбудил далёкий лай собак. Он не походил на лай сельских жучек, он был мощный, извергаемый из нескольких беспощадных глоток, и приближался. Сашка рывком поднял голову, вслушиваясь, и рядом увидел приподнявшуюся на локте, вытянутую, как струна, Надю.
– Идут, – выдохнула Надя.
Сашка потянул её за край одежды, чтобы не высовывалась, и сам вжался в землю. Лай становился всё ближе. И вот, метрах в ста, из-за поворота показался немец с автоматом наперевес, а за ним тёмной однородной массой шли пленные советские солдаты, сопровождаемые справа и слева автоматчиками и солдатами с собаками.
– Я их освобожу, – услышал Сашка злой шепот рядом.
Он обернулся и увидел бледную Надю, которая рылась у себя за пазухой. Он удивлённо смотрел на неё и обомлел, когда она, наконец, вытащила маленький чёрный пистолет.
– Вот, у лейтенанта под подушкой лежал… – Голос Нади дрожал. – Я давно приметила. А тут услышала про пленных и тихонько вытащила. Я, знаешь, подумала, может отец мой здесь… Да даже если не здесь, их всё равно надо освободить. Я всё придумала… Подкрадусь, выстрелю в солдата с собакой и в ещё одного, и крикну нашим, чтобы бежали… Они в лес кинутся, а тут их никто не найдёт! А потом к своим выйдут, фронт, наверное, недалеко ещё ушёл…
Сашка смотрел во все глаза на девчонку, которая говорила, не сводя глаз с приближающейся колонны. И он понял: она не отступится. Во рту у него стало сухо, руки вдруг задрожали.
– А мне что делать? – робко спросил он.
Надя посмотрела на него удивлённо, как будто только увидела.
– Тебе, Сашок, уходить надо… – Смотрела она на Сашку, но как будто сквозь него.
Сашка переводил взгляд с Нади на приближающуюся колонну и медлил.
– Ну же! Иди! Поздно будет, – прошипела Надя.
И Сашка стал отползать, а когда оказался под пригорком, побежал. Но метров через сто непонятное чувство остановило его. Он должен был во что бы то ни стало увидеть всё, иначе было бы нечестно, так ему казалось. Нельзя было оставить Надю одну, он должен хотя бы видеть, если ничем не может ей помочь.
Собаки лаяли оглушительно, всего в нескольких метрах от Сашки, они казались огромными и злобными. А пленные шли, опустив головы, некоторые поддерживаемые товарищами хромали и шатались, на других не было ничего, кроме грязного нательного белья, которое местами было в крови. «Среди них может быть папка», – пульсировало в мозгу. Сашка вглядывался в лица, стараясь разглядеть родное, но они все были одинаково чужие, серые и небритые.
Голова колонны миновала место, где лежал Сашка, и поравнялась с кустами бузины, среди которых притаилась Надя. «Сейчас она начнёт стрелять», – подумал Сашка, и ладошки его стали мокрыми, а дышать стало труднее. «Ну что же она медлит? Может, передумала?» – стал уже надеяться он. Но в этот момент раздался треск, и с криком сквозь кусты к строю бросилась девочка.
– Убегайте в лес! – кричала она. – Все в лес!
Надя была уже рядом с немецким солдатом, держащим на поводке собаку. В выставленной вперёд руке у неё был пистолет. «Почему она не стреляет?» – чуть не крикнул вслух Сашка. Но Надя и сама была удивлена этим фактом. Остановившись в паре метров от фашиста, она удивлённо посмотрела на пистолет, вытянула руку, но он снова не выстрелил. Возможно, надо было нажать на какие-нибудь рычажки, чтобы он начал стрелять, Сашка этого не знал, и Надя, видимо, тоже не знала.
Немец, вначале растерявшийся и инстинктивно поднявший руку к лицу, чтобы защититься, пришёл в себя. Он громко рассмеялся и, нагнувшись, отстегнул карабин поводка с ошейника. Собака, рвавшаяся вперёд, получила наконец свободу. В один прыжок она сбила девочку с ног и вцепилась ей в горло. Строй качнулся. Брызнула кровь, оставляя на морде и груди собаки алые сосульки. Собака вгрызалась в тело девочки, рычала и с хрустом и чавканьем разгрызла кости и жилы. Надя дёрнулась пару раз, заскребла рукой по земле и замерла.
В этот момент что-то подбросило Сашку из его укрытия, и он, схватив палку, валявшуюся рядом, рванул туда, где собака, урча, тыкалась своей пастью в том, что ещё минуту назад было Надей.
– А-а-а! – вырывалось у него из груди.