Команда «Подъём» ещё не прозвучала, но из барака стали появляться люди – скоро начнётся новый день. Такой же бессмысленный, как и тысячи прошедших и ещё не наступивших. Не для всех, конечно, – для меня. Я это чётко осознаю. За всю мою жизнь мне никто так и не смог объяснить, зачем я живу. Не просто рассказать, а так, чтобы я понял. Чтобы появился смысл, чтобы свет, какой вдали. Семья? Быть может…. Но не для меня, я боюсь её, боюсь себя в ней, того, что, наверное, не создан для неё. Ни одного человека, повстречавшегося мне на пути, я не могу назвать близким. Даже тех, кто воспитывал нас в детском доме, а может, тем более тех, кто нас воспитывал. Они были добры, иногда строги, помогали нам. Но всегда они были неискренние – это мы научились различать, наверное, ещё в бессознательном возрасте. Видимо, от них мы ждали то, что не получили от родителей, но не смогли им простить предательства, того, что с нами вели себя совсем не так, как со своими детьми.
По громкой связи объявили – «Подъём!». В бараке зажглись окна сначала в одном отряде, а потом ещё в трёх. Тройкой прошли «мусора» из дежурной смены, писать рапорта на вовремя не проснувшихся. Зона ожила. Пятьсот людей, с разными характерами, историями и судьбами, выходили на построение перед зарядкой, в считанные минуты превращаясь в единый, равнодушный к своим молекулам-человечкам организм.
За окном неторопливо падали на землю снежинки. Несмотря на оттепель, в комнате было прохладно, вода в батареях еле-еле прогревала железо. Тепло сейчас экономят – спасибо, что вообще топят. Буквально год назад греться приходилось у небольшой «буржуйки», на ней же готовили скудную еду. На окнах не хватало стекол, и пустые проёмы были затянуты полиэтиленом. Возле окна двое, молчаливые и худые.
Он – старик лет шестидесяти, седой, с залысинами. Одет в старый, штопаный свитер, мятые брюки и накинутое на плечи одеяло.
Она – девочка десяти лет, тоже в свитере, большего размера, тёплых колготках и платке, из-под которого серьёзно смотрят на мир голубые глаза. Платок скрывает обожжённое лицо – изуродованную щёку и висок.
Старик молча сидит в кресле и смотрит в окно. Всё свободное время он проводит за этим занятием. Потухшие глаза безразлично изучают серую картину зимних сумерек. Когда за окном стемнеет, старик всё равно будет равнодушно пялиться в темноту. Он живёт в своём мире, изредка возвращаясь сюда, в комнату с пожелтевшими обоями, чтобы приготовить поесть себе и скучающей девочке.
Жизнь его закончилась три года назад, когда погибла жена, сын с невесткой и старший внук. Они прятались в подвале дома, когда в него прошла глубинная бомба. Через пять минут он ворвался в тёмное, полное дыма помещение, в каше тел увидел целую жену. Она, привалившись к стене, сидела с пряжей в руках и, казалось, спала. Что было потом, в памяти не осталось, очнулся на следующий день, на больничной койке – видимо, после успокоительного. На краю жизни его удержала чудом выжившая внучка, которая во время бомбардировки находилась в школьном бомбоубежище. Долгое время потом она вздрагивала по утрам и вжималась в стену, когда он просыпался со стоном, больше похожим на крик.
Со временем они привыкли жить. Просто жить, запрятав свою боль далеко-далеко, туда, откуда её не видно и не слышно. Девочка ходила в школу, но после уроков шла домой, не задерживаясь во дворе с подругами. Старик вообще редко выходил из дома. Только отоварить карточки и получить новые. Маленькая квартирка, с одной комнатой, когда-то в незапамятные времена обклеенной жёлтыми обоями, и кухонькой, стала для них убежищем. Здесь они прятались от злого мира, здесь они понимали друг друга без слов, по взгляду догадываясь о невысказанном.
Война коснулась не только их, больше половины страны перестало существовать, хватило всего одного месяца. В каждый дом постучалась беда, миллионы убитых, уничтоженные города. Всё началось неожиданно и быстро закончилось.
Атаковав по всей линии границы, Народно-освободительная армия Китая в считанные часы перерезала автомобильную и железную дороги, связывающие европейскую и восточные части России. Встречая отдельные очаги сопротивления, не обращая внимания на потери, китайцы продвигались на север. Большие города не смогли дать солдат и оказать сопротивления, их стёрли с лица земли в первые дни. На этом, собственно, война и закончилась, последующее продвижение войск к Северному Ледовитому океану было делом техники. Бои шли только в небе, но вскоре господство в воздухе перешло к Поднебесной. Ядерные ракеты не применялись по молчаливому согласию сторон: ситуацию это не изменило бы, но европейскую часть России могли бы сделать непригодной для проживания. Москва решила сохранить хоть что-то.