Пока он раздевался, заворачивал одежду, она смотрела на него, без каких-либо чувств, просто смотрела, как на камень или дерево, под таким взглядом не приходило в голову смущаться.
– До свидания, – обернулся мальчик, заходя в воду.
– До свидания.
Когда оказался на своём острове, было уже почти темно. Мальчик быстро оделся, подошёл к берегу и крикнул:
– Дед, расскажи мне, что ты понял! Пожалуйста!
Ответа не было. Старик сидел и размышлял.
Мальчик постоял ещё возле воды, а затем пошёл спать. Ночью его разбудил крик.
– Мальчик! Ты спишь?
– Уже нет, – пробормотал мальчик.
– Что ты говоришь? – донеслось с другого острова.
– Не сплю!
– Я много думал, даже не спал ночь. Со мной это впервые… Я думаю, что мы все – это остатки личностей, которые жили в другом, прежнем мире. Может даже, мы – это материализация памяти, что живёт в людях о нас. После нашей смерти. А здесь мы почти бессмертны, по крайней мере, пока память о нас живёт. Бессмертны и бессильны. И совсем не случайно, что наши острова рядом. Значит, в прошлой жизни мы были как-то связаны, раз человеческая память поселила нас по соседству. Помнишь, ты рассказывал мне о сне и моей фотографии? Я думал долго – возможно, мы родственники. Может, ты мой сын, или внук, или правнук.
– А о зеркале и толстом старике вы не подумали?
– Подумал. Мне кажется, что это ты. Ты был таким перед смертью. А юноша передо мной – это твой образ из памяти оставшихся. Каждый остаётся в памяти людей по-своему. Невозможно представлять человека, прожившего 70 лет, сразу во всех возрастах и качествах. Человеческое сознание останавливается на фазе, которая, по его мнению, наиболее подходит конкретному человеку. Муж, проживший всю жизнь с женой и похоронивший её уже старушкой, не обязан помнить о ней немощной и дряхлой, возможно она навсегда останется для него юной девушкой, которую он когда-то встретил.
– Кстати, о девушке… – И мальчик пересказал Деду свой недавний разговор. – Почему она сказала, что не человек и никогда им не была? Ведь вы только что мне объяснили, что мы, настоящие, – это память о ранее живших людях.
Старик задумался.
– Не знаю. Возможно, не совсем так, ведь людям свойственно выдумывать, фантазировать. Писатель пишет книгу, выдумывая персонажей и наделяя их качествами, потом эту книгу читают миллионы, и в их памяти эти персонажи начинают жить. Это может объяснить её слова. Но в древние времена были различные божества, богини всего на свете: земли, плодородия и прочего… Может, она корнями из тех мифов…
– А Бог?..
– Бог? Он есть… Иначе не могло бы быть и того мира, и этого… Всенепременно есть… – Старик замолчал. – Никогда об этом не думал, но ведь это же очевидно! Этот мир не может быть простым эхом воспоминаний, всё гораздо сложнее… Прости! Мне надо ещё подумать.
Мальчик сидел на холме в полной темноте. Под руку попалась веточка, он запустил её в воду, раздался всплеск.
– Эй, Дед?
Тишина.
Утро было как все предыдущие три, и, видимо, как все последующие. Мальчик повернулся на спину, открыл глаза. По небу не спеша плыли белоснежные облака, приятно шелестела листва большой ивы над головой. Он повернул взгляд в сторону острова старика, но его не было. На этом месте гуляли волны. Присев, он осмотрел горизонт, все остальное было по-прежнему: военный, прачка, девушка и рыбак – а дальше, неразличимыми точками, насколько хватало взгляда, в море были рассыпаны острова. Мальчик потянулся и пошёл к берегу умываться.
Его разбудил телефонный звонок. Он рывком поднялся с постели, торопясь ответить, пока не проснулась жена.
– Алло, это я… – Тембр голоса ему ничего не сказал. Убрав трубку от уха, он смог прочитать на экране, как зовут абонента. Звонила сестра.
– Слушаю. Случилось чего? – спросил он, входя на кухню и закрывая за собой дверь.
– Случилось. – Он ждал продолжения, но она замолчала.
– Ну?!
– У нас отец умер.
– В смысле? Какой отец? – Он был обескуражен. Отца он не помнил и ничего о нём не слышал.
– Какой-какой – наш.
– Откуда он взялся?
– Оттуда, откуда все отцы берутся. Мне сейчас из больницы позвонили.
Спросонья он никак не мог понять, о чём говорит сестра.
– Ирин, подожди. Из какой больницы? И почему тебе позвонили? Вернее, как тебя вообще нашли?
– Из тридцать второй больницы. Мне – потому что я его дочь и потому что я живу в маминой квартире, которой уже сто пятьдесят лет. Отец здесь тоже жил, когда мы родились, он помнит городской номер. Наверное, дал его врачам, или у него где-то записано было, чтобы сюда позвонили.
– Маме звонила?
– Нет пока. Утром наберу, пусть спит.
– А-а. Понятно.
Они оба замолчали.
– Ну и что теперь делать будем? – больше риторически спросил он.
– Наверное, надо съездить, – неуверенно сказала сестра.
– Надо. С работы отпрошусь, а ты сама себе начальник. Заеду в восемь.
– Давай лучше в девять, раньше смысла нет. Пока врачи придут, пока то да сё…
– Ок. В девять.
Виктор выключил телефон. За окном одиноко проехала уборочная машина, было ещё темно. Стараясь не шуметь, зашёл в спальню, аккуратно лёг под одеяло, но заснуть так и не сумел.