Сводки Совинформбюро каждый день сообщали тревожные новости с фронтов. В первые дни фашистам удалось захватить города Белосток, Гродно, Брест, Вильно, Каунас. Бомбили Севастополь, Киев, Минск, Ригу. Мы ликовали, когда сообщалось, что в ответ наши самолёты бомбили Констанцу, другие вражеские города и нефтяные базы. «Так им и надо!» – восклицали мы. И конечно, нас воодушевляли сообщения о потопленных вражеских подводных лодках и мониторах на Дунае, об уничтоженных дивизиях и танковых частях, о сбитых в небе самолётах противника. Но везде шли ожесточённые бои, на некоторых направлениях Красная Армия отступала, сдерживая на отдельных рубежах напор противника, и даже мы, дети, не могли не понимать, что происходит что-то страшное. Поражала и линия фронта, раскинувшаяся от Северного Ледовитого океана до Чёрного моря.
Однажды Володя, самый старший из нас – ему уже исполнилось шестнадцать лет, – пригласил нашу ораву к себе домой. В это утро он проводил отца на фронт. Его бабушка поставила на стол вазочку с баранками и ушла заваривать чай, а мы в это время в комнате его отца стояли у огромной карты Советского Союза, прибитой к стене.
– Вот отсюда и досюда. – Палец Володи опустился от Баренцева моря до Финского залива. – Потом вот так, до самого Чёрного моря.
Он чертил невидимую линию по западной границе нашей страны.
– А вот те самые направления ударов противника: Бессарабское, Минское, на Барановичи, Лида, Рига.
Все эти города мы знали из курса географии, об этих направлениях в сводках сообщалось ежедневно, но в тот момент сильно упрощённая картина дел на фронтах материализовалась, и от её масштабов стало жутко. Нет, мы не сомневались в победе и мудрости руководства, но впервые в уголках наших детских голов появилась мысль о страшной цене, которую нам всем придётся за это заплатить.
Чай пили, расположившись кто где, так как наша компания в десять человек за столом уместиться не могла. После Володя предложил сходить на Угрешский железнодорожный узел. Кто-то ему рассказал, что там огромное количество техники и солдат, и он думал, что среди них может быть его отец, сегодня утром ушедший в военкомат.
– А почему на Угрешку? – спросил Пашка. – Может, с Белорусского?
Мы за день до этого как раз были на этом вокзале, видели, как под оркестры отходят поезда с новобранцами.
– Его вроде на Угрешку отвезли, там сборка большая и узел железнодорожный, многих оттуда увозят.
Нас не надо было уговаривать, мы все, как один, были «за» – посмотреть солдат и технику. Железнодорожной насыпью дошли до Окружной железной дороги, и там совсем ничего до станции Угрешская.
Однако там мы не увидели чего-либо внушительного: несколько эшелонов с бойцами на запасных путях и пара одиночных товарных вагонов, возле одного из которых стоял часовой. Мы проторчали там часа три, но все впустую, один состав шел транзитом из Коврова, два других были из Рязани.
– Недавно эшелон ушёл, – закуривая, сообщил нам усатый старшина, прогуливавшийся неподалёку. – Кажется, там как раз новенькие были. Но не факт, батьку твово могли и из другого места отправить поездом.
– Дяденька, а вы сами откуда будете? – спросил Славка.
– Оттудава… – Он махнул рукой в сторону, куда уходили рельсы. – Аккурат с Белоруссии. Даст Бог, туда и поедем, а то тревожно как-то за своих…
Старшина сплюнул, потрепал стоящего рядом Славку по голове и пошёл к вагонам.
– Что делать будем? – спросил я.
– Видать, уехал отец, – проговорил Володя.
– Тут недалеко река, может, искупаемся? – предложил Игорек.
– А что, хорошо бы искупнуться, жарко! – поддержал Славка.
Мы обогнули холм с деревянными домами и бараками, чтобы не встретиться и не объясняться с местной шпаной, потом шли вдоль колхозных огородов с картошкой и свёклой, а слева от нас были большие свалки, огороженные покосившимися деревянными заборами. И, наконец, вышли к блестевшей синевой Москве-реке, особенно широкой в этом месте, в районе Южного порта, большие краны которого виднелись ниже по течению. Берег здесь был низкий, поросший камышом, однако нас это не остановило. Через прорубленную кем-то тропку мы пролезли к воткнутым рогатинам для удочек. Володя, зайдя в воду по илистому дну почти по пояс, нырнул первым, а потом мы все последовали его примеру. Несколько человек до середины реки плыли наперегонки, остальные загребали степенно, как взрослые, осматриваясь по сторонам и изучая противоположный берег. Там, на холме, видны были деревянные домики Коломенского, и чуть левее, подальше, виднелась белоснежная вершина храма.