Девочек мы видели и раньше, но эта была особенная. В серой старой кофте она сидела на стуле с прямой спиной, держа голову ровно. Бесшумно опуская в тарелку ложку, она подносила её ко рту каким-то особым движением, не так, как это делали мы, а поднеся, не то выпивала бульон, не то выливала его в рот. Всё это было в полнейшей тишине, ни чавканья, ни звуков прихлёбывания, ни даже стука ложки о тарелку.
Увидев нас, она положила ложку и сложила руки на коленях.
– А, мальчики, – повернула голову в нашу сторону бабушка, – познакомьтесь, это моя племянница и Володина двоюродная сестра, Таня.
– Лёха… – буркнул я.
– Павел, – представился Пашка.
– Суп будете? – спросила бабушка.
– Нет! – в один голос ответили мы.
Для меня и Пашки вдруг стало очевидным, что никогда мы не сядем есть суп рядом с этой… Принцессой. Лучше с голоду сдохнем, но флаг не опозорим, как говорил Славка до того, как их семью эвакуировали в Саратов.
– Таня из Ленинграда, – тихо пояснила бабушка, снова упирая подбородок на ладони. – Ночью приехала. Их, детей, кораблём по Ладоге вывезли. А потом составом через Вологду. Ей повезло – до Москвы добралась, к родным.
Таня посмотрела на нас. Спокойно посмотрела своими серо-голубыми глазами, но мне стало не по себе – такую тяжесть и боль я увидел в этом взгляде.
– Доедай и иди в ванну, я воду нагрел, – сказал ей Володя. – А вы идите в мою комнату, я скоро приду.
Своей комнатой он с недавних пор стал называть комнату отца. Мы с Пашкой расположились на диване и стали ждать. Через десять минут пришёл Володя, достал из шкафа сложенное полотенце и вышел вновь, но уже через минуту вернулся и сел за письменный стол.
– Рассказывает, что тяжело там, – без предисловий сказал он. – Город блокирован, бомбят и ночью, и днем. Продукты – по карточкам, впритык, чтобы ноги не протянуть. Вывозили их двумя баржами, одну самолёты потопили… С детьми… – Голос его дрогнул. – Им тоже досталось, но доплыли – туман помог. Две недели добиралась. Чудо, что вообще доехала.
– А мама и папа её? – спросил подавленный рассказом Пашка.
– Отец воюет. Там, на Ленинградском фронте. Мама – на фабрике. Эвакуировали детей помладше, но мать как-то уговорила, взяли её.
– Сколько ей лет? – спросил я.
– Пятнадцать.
– Я думал, не больше тринадцати… – удивился Пашка.
– Это из-за худобы… – Володя встал, подошёл к карте, всмотрелся в то место, где был обозначен Ленинград. – Натерпелась бедная…
Я представил себе баржу с детьми. Все они стояли на палубе, худые, с серо-голубыми глазами, и смотрели вверх, откуда, ревя моторами, на них падала смерть.
– Сволочи! – прошептал я.
Володя стоял спиной ко мне, кулаки его были сжаты. Он, видимо, думал о том же.
– Мы сегодня никуда не пойдём? – спросил Пашка после пяти минут молчания.
Но ответить ему никто не успел – дверь бесшумно отворилась, и вошла Таня. На миг остановившись, она осмотрелась, прошла вперёд и встала спиной к окну, опершись руками о подоконник, взмахом головы поправив сбившиеся на лоб влажные волосы. Она уже сполоснулась и вымыла голову. Вместо кофты на ней было синее платье, не по размеру, видимо из бабушкиного гардероба. На босых ногах надеты тапочки из парусины.
– Вот, – как бы извиняясь, сказала она, – ничего другого не нашли…
– Я поговорю с мамой, быть может, что-нибудь найдём, – неожиданно подал голос Пашка.
– Спасибо вам, Павел. У меня ничего не сохранилось из вещей, в дорогу взяла только узелок, да и тот потерялся в суматохе. А вы куда-то собирались? Я услышала случайно. Из-за меня меняете планы?
– Ничего страшного, – ответил Володя. – Мы перенесём поездку на завтра. Это не срочно.
– Что-то важное? – Она почему-то посмотрела на меня.
– Нас попросили письмо передать по одному адресу, красноармеец один, проездом был… – пояснил я. – А мы никак не можем до адресата доехать.
– Письмо? Кому?
– Сестре, – вмешался Володя. – Его мать передала с ним, думала, он сможет заехать, это рядом с Москвой. А он нас попросил. Лёш, покажи письмо.
Я достал письмо и протянул его девочке. Она взяла его своими длинными пальцами, повертела, прочитала адрес.
– А там спокойно? – Она посмотрела на Володю, тот кивнул. – Мальчики, знаете что? Не надо откладывать, поезжайте. Если это не опасно.
Пашка вскочил с дивана, вслед за ним встал и я. Она была чуть ниже меня и смотрела снизу вверх, но от её взгляда мне казалось, что я стремительно становлюсь меньше ростом. Таня протянула мне письмо.
– У меня просьба. Если время будет позволять, когда вернётесь, зайдите все сюда. Я буду вас ждать и постараюсь не заснуть. Хорошо?
Мы кивнули и направились к выходу. Володя по пути заглянул на кухню предупредить бабушку и догнал нас уже на улице. Мы молча шли в сторону Белорусского вокзала.
– Я не знал, что у тебя сестра есть, – нарушил я молчание.
– Да. Тётка по отцу вышла замуж в институте за ленинградца и после окончания уехала с ним.
– Она хорошая! – невпопад вставил Пашка.
– Хорошая, – серьёзно ответил Володя. – Я её видел всего один раз, когда мы с родителями ездили к ним в гости. Я тогда первый класс закончил. А она в садик ходила, мелкая и толстая.