– Как угодно, вам решать, – сказал старик. – Остальные пошли за мной.
– К моим забеги, – попросил Володя Пашку, – предупреди, чтобы не волновались.
– Ко мне не заходи, мать сегодня на дежурстве, – предупредил я Пашкин вопрос.
Мы шли за стариком вдоль вагонов, на бортах которых были нарисованы большие красные кресты, а между ними, над сцепками, на верёвках сушились простыни и бинты с ржавыми пятнами не отстиравшейся крови. Дойдя до последнего вагона, старик, держась за поручни, приподнялся на ступеньку и заглянул внутрь.
– Лидия! – позвал он. Потом, увидев кого-то, сказал уже тише: – Лидию позови мне.
Через минуту на землю тяжело спустилась пожилая женщина в грязном белом халате и накинутой на плечи фуфайке.
– Вот, пополнение тебе привёл. До Кубинки с нами поедут. В твоё распоряжение поступают. Покорми, а потом задачи поставь.
– Мы не голодны, – запротестовал Володя.
– Накорми! – не отводя взгляда от женщины, с нажимом сказал старик.
Лидия устало обвела нас взглядом и кивнула старику. Тот молча развернулся и пошёл в обратную сторону, к голове поезда.
Внутри вагона было темно, окна закрашены белой краской, а лампы на потолке светили тускло. Тётка завела нас в купе и усадила на нижнюю полку.
– Сидите здесь, – буркнула она и ушла.
На полке напротив ворохом валялась одежда, халаты, телогрейки и ещё что-то. На двух верхних полках спали, не раздеваясь, укрывшись синими казёнными одеялами.
– Держите!
На столик перед нами, предварительно отодвинув белую эмалированную миску со шприцами, поставили два солдатских алюминиевых котелка с прозрачными щами.
Лидия села прямо на ворох одежды и, привалившись к стенке, закрыла глаза. Мы неуверенно, стараясь не сильно шкрябать ложками о края котелков, стали есть. Я доел первым и сидел, дожидаясь Володю. Вскоре он тоже отодвинул пустой котелок на середину стола.
– Ну, пошли? – Лидия открыла глаза, как будто не спала.
За ней мы прошли в соседний вагон плацкартного типа. Здесь сильно пахло карболкой и хлоркой, пол был грязный, с бурыми пятнами и то тут, то там валяющимися ошмётками бурых бинтов и марлевых тампонов.
– Пол надо подмести и вымыть. Потом следующий вагон. Справитесь?
Мы кивнули.
– Веник один, так что один подметает, другой моет, вон там ведро и тряпка. Вода в тамбуре в баке, но расходовать экономно. Потом, если захотите, поменяетесь.
И она ушла, а мы стояли в растерянности, уставившись на грязный пол.
Вначале я подметал, а Володя мыл пол, через час мы поменялись. Трудным оказалось и то, и другое. От медицинских запахов, запёкшейся крови, пропитавшихся гноем тампонов, присохших к полу, кружилась голова. Наконец с вагоном было покончено, и, накинув курточки, мы вывалились на улицу отдышаться. Свежий, холодный воздух врывался в наши лёгкие, но он так и не смог вытеснить запахи санитарного вагона, которые, забившись в дальние закутки, смешивались с кислородом и продолжали отравлять наше сознание.
– Ты как? – спросил Володя. Лицо его было белым, моё, видимо, тоже.
– Мутит…
– Зря щи ели.
Я кивнул.
– Ладно, пошли следующий вагон убирать.
Взяв ведро и веник, мы перешли в следующий вагон. Навстречу попалась санитарка с холщёвой сумкой под мышкой. Она удивлённо посмотрела на нас, перевела взгляд на наш нехитрый инвентарь и ничего не сказала.
Этот вагон был похож на первый, только выглядел он гораздо грязнее. С ним мы провозились гораздо дольше и закончили почти в полной темноте.
– Что теперь? – спросил я, зачёрпывая из бака с водой и поливая из черпака на Володины руки.
– Лидию, наверное, найти, – не поднимая головы, ответил он, поднеся ладони к лицу и принюхиваясь, затем вновь подставляя их под струю. – Лей давай!
– Мыло возьмите, – выглянула из вагонной двери молоденькая, чуть старше нас, медсестричка Маша, протягивая обмылок чёрного дегтярного мыла.
Пока мыли полы, мы успели познакомиться с некоторыми сотрудниками поезда, снующими туда и обратно мимо нас.
– Спасибо, – поднял голову Володя. – А где нам сейчас Лидию найти?
– У себя она, – ответила Маша и скрылась в тёмной утробе состава.
– В последнем вагоне, видимо, – предположил я. – Только давай по улице пройдём.
В последнем вагоне её не было. Две пожилые санитарки в ватных штанах предположили, что она в головном у начальства, потому что подъехала машина снабжения. И мы пошли вдоль состава туда, где за изгибом вяло, экономя уголь, дымил паровоз.
Возле головного вагона стояла двухосная грузовая машина с брезентовым верхом. Женщины с поезда подходили к кузову, откуда пожилой шофёр взваливал им на плечи мешки или передавал в руки деревянные ящики. От женщин валил пар, они шатались под тяжестью мешков, а ящики перетаскивали по двое, тяжело и мелко переступая, и красные от натуги, с трудом приподнимали их на уровень вагона. Никто не разговаривал, все берегли силы, и только слышно было, как со свистом и шумом выходил из лёгких белым облачком воздух. Мы молча подошли к грузовику и подставили свои спины под мешки. И вскоре и от нас тоже валил пар и рвался из груди воздух.
Не успели передохнуть, разгрузив один грузовик, как подъехал второй.