О войне мог бы рассказать беспородный пёс, у которого убили всех и разбили артой его дом в Тошковке. Пса подобрали женщины волонтёры, вылечили, вымыли. Он выходит на улицу совсем ненадолго, чтобы только сделать дела, и сразу возвращается домой, в свой шкаф, из которого почти не выходит, перестав доверять миру. Он мог бы многое рассказать о том, что такое война, как пахнет кровь, как сладко несёт мертвечиной, как громко взрывается снаряд, убивая и калеча всех попавших в эпицентр и эллипс разлёта осколков, и как нечеловеческим криком орут те, у кого оторвало ноги или руки. Мог бы, но он, к счастью, не говорит.
О войне трудно рассказать тем, кто никогда на ней не был. Лучше не рассказывать и не быть. Но иногда приходится воевать, чтобы остановить. Чтобы многие на земле так и остались в неведении…
Утром в Херсоне уже многолюдно. Куда-то идут, едут, ждут на остановках. Много детей. С рюкзачками, с ранцами, у некоторых в руках пакеты со сменной или спортивной обувью. Первоклашки с родителями, те, кто постарше, идут сами.
Детям, конечно, передаётся тревога родителей, но при этом они безоглядно нам, взрослым, доверяют. Ребёнок должен доверять взрослым, иначе это общество обречено.
На переменах из классов вываливаются, выбегают, выходят ученики. Кто-то на ходу укладывает в рюкзак учебник, кто-то достаёт телефон и пишет смс. Один мальчишка весело рассказывает что-то интересное другому. Перед зеркалом останавливаются и поправляют причёски девочки. Коридоры наполняются шумом и смехом. В эти минуты война, которая рядом, почти здесь, уходит на задний план. И только иногда, когда взрыв в небе, от врезавшихся друг в друга ракет Haimers и нашего ПВО, звучит слишком близко и громко, дети останавливаются, и встревоженно глядят вверх и на проходящих мимо учителей. И если те спокойны, то игры возобновляются моментально. До следующего громкого взрыва.
Перед глазами стоят выстроившиеся первого сентября линейки перед школами Харьковской области. Красивые учителя. Первоклашки, мальчики в брючках и рубашках, девочки в платьях и бантах. В руках цветы с огородов. Их День знаний, их первый урок о России и о мире. Рядом родители с щемящей сердце радостью за тех, у кого всё впереди, и это всё обязательно будет лучше, чем было у них. И никто ещё не знает, что через неделю это всё рухнет. Молодой мир, пришедший в эти районы, казавшийся преддверием и прообразом будущей новой жизни, неожиданно рухнул, растоптанный солдатскими ботинками натовского образца. На глазах у этих первоклашек, больше чем взрослые уверенных в том, что «Россия здесь навсегда», растрёпанных и униженных учителей выволакивали из домов и куда-то увозили. Их родители боятся лишний раз выйти на улицу. Школы стоят пустые с распахнутыми окнами и дверьми, новенькие, недавно привезённые учебники с растрёпанными страницами валяются в грязи.
Кто там из древних спрашивал про слезу ребёнка?! Не важно, какие тактические и стратегические задачи будет решать наша армия, возможно, им будет легче и целесообразнее стоять на границе Белгородской области. Но мы – общество, армия, Президент, – должны сделать всё, чтобы вернуть доверие к нам, взрослым, у тех из первого сентября, с косичками, пиджачками и цветами в руках. Должны, во чтобы то ни стало!..
Донецк вечером всегда пуст. Начиная часов с семи на улицах почти нет пешеходов, одиночные автомобили, шурша шинами по асфальту, везут своих пассажиров домой. Иногда, то ближе, то дальше, слышится раскатистый грохот – это прилёт. В ответ сухой хлопок – это ответка. Иногда начинает бить очередями, а через несколько секунд следует грохот. Это средства ПВО уничтожили запущенную «украми» ракету. Бывает, что ракет много, тогда некоторые долетают до цели.
К этим звукам привыкаешь. Хотя нет, скорее принимаешь действительность, от которой никуда не деться. Как к смертям от ДТП: тысячи погибают в авариях за год, но никто не перестаёт ездить и переходить улицы. Так и здесь, люди теоретически понимают, что могут как-то не дойти до магазина или не проснуться дома после прилёта чего-нибудь тяжёлого. Но при этом всегда уверены, что это именно с ними не случится. С кем-нибудь незнакомым – да, но с ними никогда.
Вечером прилетело к театру, убило возле Народного совета женщину, пострадали люди от разорвавшегося снаряда возле крупного магазина на проспекте Шевченко. Били мощно и часто по центру.
Утром звонок, жена моего товарища. Он сейчас воюет под Угледаром.
– Я вчера была в том самом магазине. Знаешь, когда это всё происходит рядом, это воспринимается по-другому… Бедные люди, особенно дети…
Детей и стариков особенно жалко. Пронзительно. Они наивны – первые ещё, вторые уже. Легче переносятся смерти злых, ворчливых, бубнящих об усталости и несправедливости, то есть нас, взрослых, и особенно мужчин. К мужчинам мир относится равнодушнее всех. Наверное, заслужили, стали ненужными миру.
Телевизор твердит что-то о победах. Не знаю. Редко смотрю телевизор, а лично не вижу.