На пограничный контроль, для выезда в Россию, подъехал микроавтобус с украинскими номерами Луганской области. Люди с освобождённых территорий. На оформление вышло шесть человек – мужчина, три женщины лет по сорок-пятьдесят и две девушки школьно-студенческого возраста. Немного напряжённые, но весёлые.
– Учиться? – спросил у них мужчина из соседнего авто.
– Жить! – улыбаясь, ответили девушки.
Согласитесь, вам же нечасто попадались люди, спешащие в Россию в наивном и праздничном желании жить? А эти были именно такие. И если бы я был путешествующим инкогнито императором, я бы поручил слугам следить за ними, чтобы когда они пойдут оформлять документы, устраиваться в институт или на работу, срочно выгонять всех этих рано уставших от жизни паспортисток, деканов и секретарей и вместо них дружелюбно смотреть в глаза и, улыбаясь, не спугнуть желание жить здесь. И если бы было можно всех заставить быть искренними и добрыми, я бы сделал так тоже, но для подобных масштабов не хватило бы слуг…
Социальные сети утверждают, что мы все русские и с нами Бог. А я не уверен. Одно дело утверждать, а другое на самом деле чувствовать Его и верить в волю Его. Но мы, кажется, не сильно заслужили того, чтобы Он был с нами. Мы убиваем миллионы нерождённых детей в год. Мы верим «в душе», не зная толком: во что и в кого. Наша армия, как зеркало общества, представляет картину, далёкую от идеала.
Нет, сейчас быть в стороне нельзя. Война идёт, и в этой войне, по мнению её заокеанских авторов, должны победить не мы. Девять из десяти вариантов шахматных партий предусматривают наше поражение. И поэтому надо стоять, стоять насмерть, если придётся. Легко поддерживать войну, которую ведут триста тысяч человек из ста сорока пятимиллионной страны, сидя на мягком диване, не вылезая из уютной скорлупы быта, новостей и шоу федеральных каналов. Птенцы-переростки, которые должны, но не хотят летать. Вместо вас на Донбассе главами прифронтовых сёл становятся женщины, и они же идут по следам войны, и трупы выкапывают из неглубокого песка дворов, чтобы перезахоронить по-человечески, и гуманитарку на передок и под обстрелы возят. «Зачем нам такой мир, без России», – вопрошал в телевизионном эфире наш Президент. А зачем нам такая Россия, где мужчины не защищают, а женщины разучились любить? Господь обещал пощадить Содом и Гоморру, если там отыскалось хотя бы десять праведников.
Так что пока Он щадит нас и страну нашу, это не значит, что мы это заслужили, нет. Это значит, что хотя бы десять праведников, но живут среди нас.
Перед самым началом Спецоперации от людей, вплотную занимающихся вопросом этого региона, я слышал вот такие цифры: на юго-восточной Украине количество людей с ярко выраженной проукраинской позицией 15–20 %, с неярко выраженной (по понятным причинам) пророссийской позицией 20–25 %, остальные представляют инертное общество. Тогда эти цифры показались мне неубедительными. Тем более взятыми с потолка мне показались другие цифры, от ещё одной непростой организации, там было 20 на 40 процентов проукраински и пророссийски настроенных людей, соответственно.
Началась спецоперация. Ожидаемый блицкриг по разным причинам не получился. Все вокруг стали говорить, что «что-то пошло не по плану», «а знаешь, нас там совсем не ждали», и так далее в том же духе. В эти дни тот недавний разговор о соотношениях настроений стал мне казаться желанием выдать действительность за реальность.
Достаточно быстро была занята Херсонская область, освобождена большая часть Луганской и часть Донецкой областей. Мы передвигались там спокойно, почти без оружия, заезжали в дальние уголки, где самым напряжённым моментом было тогда растолковать боящейся продешевить продавщице сельпо, что теперь у них в обиходе рубль и курс его к гривне принято рассчитывать из соотношения один к двум. Это на Луганщине. В Херсоне поначалу встречали напряжённо, были даже немассовые демонстрации жёлто-синих флагов на площадях и обочинах дорог. Но что бы ни говорил официальный Киев, в самой массовой акции участвовало не больше 100 человек. Потом и они сошли на нет. Никого за проукраинские взгляды не расстреливали и не мучили в темницах, разве что некоторым, особо рьяным нарушителям общественного порядка выдавали веники, и они подметали несколько дней улицы. И всё. Никаких карательных акций, всё отошло само собой. Часть настроенных проукраински людей выехали за пределы территорий, контролируемых РФ, часть затаилась, а часть перестроилась для жизни по-новому. 25 % пророссийски настроенных людей, вынужденных ранее скрывать свои симпатии, перестали бояться и взяли верх. И к ним примкнули многие из тех, кто до этого считался инертной прослойкой, – оказалось, что большинство из них всё же тяготеют к России.