Мне нравилось, когда она била меня по лицу или давала кулаком под дых. Физическая боль становилась победой в существующем только в моей голове соревновании. Я могла это пережить и заплакать разве что от счастья. Потому что легко отделалась и потому, что она не нашла те ниточки, за которые нужно подергать, чтобы заставить меня страдать по-настоящему.
С годами я крепла и, как мне казалось, становилась менее восприимчивой к ее словам. Но оказалось поздно. Ущерб уже нанесен. Я привыкла быть жертвой, вынужденной играть хищника, чтобы другие ничего не заподозрили. Моя ложь не имела смысла, но я все равно продолжала врать, надеясь, что это уведет меня от горькой правды, долгие годы плавающей на поверхности. Мне стоило очнуться раньше. Правда, стоило. Но тогда ничего из случившегося сегодня просто бы не произошло. И вот этого я бы себе точно никогда не простила.
Я впустила в свою жизнь человека. Я плакала у него на груди и не желала отстраняться до тех пор, пока слезы не кончатся. Никакого страха быть непонятой, никаких попыток спрятаться за маской. Не осталось ничего, кроме правды, которую я впустила в свое сердце. Не только ту, что терзала меня все эти годы, но и ту, что сводила с ума в последние дни, проведенные рядом с Ником.
Когда я открываю глаза, сосед еще спит.
Его рука по-прежнему крепко обнимает меня, и когда я делаю одно слишком резкое движение, он просыпается. Некоторое время Ник рассеяно смотрит перед собой, но заметив мои устремленные на него глаза, приветливо улыбается.
– Привет, – говорит он хриплым и сонным голосом. – Тебе лучше?
– Да, все хорошо, спасибо, – мне хочется снова прижаться к нему, но я отбрасываю эти мысли куда подальше. – Мне лучше благодаря тебе, Ник. Если бы не ты, вчера все могло закончиться по-другому.
– Я рад этому финалу, – он замечает свою руку, лежащую на моей талии. – Наверное, мне стоит убрать…
– Не надо, – прерываю я его, – оставь.
– Если тебе так будет спокойнее, – Ник смущенно кивает. – Вчера был тяжелый день.
– Да, это все из-за поездки домой, – я все еще не уверена, что хочу рассказать ему всю правду, но ее часть он определенно заслужил. – Точнее, из-за моей мамы.
– У вас, – он задумывается, видимо, подбирая правильное слово, – сложные отношения?
– Можно сказать и так, да. У нас очень сложные отношения, основанные на взаимной неприязни.
– Вчера мне показалось, что ты ее боишься, – Ник нервно поджимает губы, наблюдая за моей реакцией. – Прости, если это не так.
– Сейчас я боюсь ее не так сильно, как в детстве, – я нахожу в себе силы ободряюще улыбнуться, чтобы ему не стало совсем жутко от моих слов. – Это, скорее, выработанный рефлекс. Ну, знаешь, как с собаками.
– Укусила одна, а потом боишься всех, даже самых безобидных?
– Да. С тех пор, как я научилась давать сдачи, она довольно редко поднимает на меня руку. Но у нее по-прежнему есть слова, – из меня вырывается полный горечи вздох, – и я не могу заставить ее замолчать.
– Мне жаль, – Ник не выглядит сильно удивленным. Должно быть, догадался до всего сам. Но сожаление и сочувствие в его глазах доводят меня до слез. Заметив скатившуюся по моей щеке одинокую слезу, он осторожно смахивает ее большим пальцем. – Думал, ты еще вчера все выплакала.
– Это по другой причине, – отвечаю я, когда наши взгляды встречаются. Мы на слишком близком расстоянии друг от друга, чтобы вот так смотреть. Но, кажется, мы больше не можем иначе.
– Я хотел тебе кое-что сказать, – Ник откашливается, – пообещал себе накануне, что обязательно скажу это вслух.
– Хорошо, – несмотря на разбитое сердце, я не могу перестать широко улыбаться, – скажи.
– Ты невероятно красивая, – его лицо снова заливает краской.
– И эта мысль возникла у тебя, когда я лежала с опухшим и красным от рыданий лицом? – мне хочется рассмеяться, но я боюсь задеть его чувства. Я больше никогда в жизни не буду над ним смеяться.
– Ага, все так, как ты сказала, – Ник хихикает, и многолетний холод внутри меня трещит по швам. – Что будем делать?
– Я не хочу идти в институт.
– Ну, неужели! Мы официально собираемся прогулять универ, – он задумывается, а потом добавляет. – Вместе.
– Да, мы вдвоем те еще прогульщики, – я вспоминаю наш недавний разговор, и мне в голову приходит безумная идея. – Кстати, мое предложение все еще в силе.
– Какое? Угостить меня еще раз смузи? – Ник морщится. – Нет, спасибо.
– Да нет же! – я легонько толкаю его в плечо. – Я о поездке. Помнишь, я сказала, что могу отвезти тебя куда угодно. В любое место.
