Не помню, чтобы хоть раз в жизни я целовал кого-то настолько жадно и отчаянно. Я боюсь упустить мгновенье, думаю, что еще немного, и она меня оттолкнет. Но этого не происходит, и тогда я с новой силой впиваюсь в ее губы, заставляя нас двоих задрожать от нахлынувшей страсти. Кажется еще немного, и я точно сойду с ума. Из-за ее прерывистого дыхания, из-за моего собственного участившегося пульса, и из-за мысли о о нашей близости. Разве может быть реальным этот жаркий настойчивый поцелуй?
Когда она в порыве чувств прижимается ко мне всем телом, я понимаю, что, черт возьми, это происходит на самом деле. С нами двумя. Я и она. Мы создаем наши общие, далеко не дружеские, воспоминания.
Когда Ясмина первая отстраняется, я замечаю ее недавно бледные губы. Сейчас они настолько раскрасневшиеся, что кажутся истерзанными. Именно так все и было. Мы не могли насытиться друг другом. Вели себя так, словно боялись, что кто-то из нас может исчезнуть, не отдав до конца все то, что накопилось внутри. Мы делились не только вспыхнувшими чувствами, но и терзающей болью. Два потерянных человека нашли себя в поцелуе. Ну, не банально ли? Но так все и произошло.
Раньше я никогда не задумывалась, что делает совершенно обычные вещи особенными. Почему одна и та же еда иной раз вкуснее, чем прежде? Почему порой мы с радостью позволяем солнцу ярко светить в наши глаза, и совсем не прячемся от его лучей? Как так выходит, что чье-то приветствие греет душу сильнее, чем чьи-то объятия?
Как понять, что делает таким особенным наш с Ником первый поцелуй? Все дело в честности и нашей открытости друг перед другом? Или в том, как сильно на самом деле мы оказались похожи?
Я все еще не знаю, что с ним случилось, почему он пытался все это закончить. От мысли, что сейчас его могло не быть рядом, на глаза снова наворачиваются слезы. Он чуть не лишил нас этого счастливого момента.
Во время нашего поцелуя я забываю о том, что существовало «до». Все плохое стирается, а на смену ему приходит другое: «наше», как сказал Ник, общее воспоминание. После того, как я отстраняюсь, глаза Ника впервые за долгое время не кажутся мне погасшими фитилями. Сейчас они похожи на два взорвавшихся фейерверка. Две вспыхнувшие искры в его зрачках как бы говорят, что он рад быть здесь, рядом со мной.
Я чуть не говорю ему, что счастлива, но оказываюсь слишком смущена для подобных слов. Потребовалось собрать всю имеющуюся силу воли, чтобы вовремя отпрянуть от его губ и тела. Ник продолжает глядеть на меня опьяненным взглядом. Мы оба ловим ртом воздух, пытаясь отдышаться после долгих поцелуев. Я вспоминаю, как Ник назвал меня красивой. Но знал бы он, как сам прекрасен в эту самую минуту, когда смотрит на меня с такой нежностью и страстью.
– Кажется, – приняв сидячее положение, говорю совершенно неузнаваемым голосом, будто теперь я другой человек, – нам точно понадобится план.
– Хочешь обсудить то, что сейчас произошло? – Ник тоже садится и взлохмачивает свои и без того взъерошенные волосы. – В смысле, я сам не понял, как это случилось. Надеюсь, ты не жалеешь об этом поцелуе?
– Я бы сказала: «о поцелуях». Вышло явно больше одного, – я обхватываю руками свои колени, пытаясь унять приятную в теле дрожь. – И нет, я совсем не жалею. Может, даже не прочь повторить.
Кажется, будь сейчас у Ника во рту вода, он бы ей поперхнулся.
– Правда? – он смотрит на меня так, будто я его единственная надежда на спасение. – Это абсолютно взаимно.
– Рада слышать, – смущенно улыбнувшись, я прячу лицо в ладонях. – Но это все равно какое-то безумие, Ник.
– Согласен, – он приобнимает меня одной рукой, и я, потеряв равновесие, заваливаюсь вбок. – Так сильно хочешь полежать у меня на коленях?
Нет и нет. До этого он не позволял себе такого прямолинейного флирта. Этого мое сердце точно не выдержит. Еще сильнее покраснев, я все же позволяю себе расслабиться и принять ситуацию. Мгновенье, и моя голова устраивается у него на ногах, а он запускает пальцы в мои волосы. В его взгляде так много всего, но Ник хранит молчание. Словно он хочет озвучить все слова мира, но вместо этого предпочитает просто наблюдать за мной.
Я надеюсь, что в моих глазах он сможет разглядеть безмерную сердечную благодарность за это время. За то короткое ощущение нужности, что он мне сейчас подарил. Наши чувства еще не успели засесть глубоко под кожу, и у меня нет уверенности, что так будет и дальше. Поэтому я тихо шепчу ему «спасибо», потому что в эту минуту мне большего и не надо.
– Если хочешь, можем посидеть в тишине, – предлагает Ник, заметив мой рассеянный взгляд.
– Нет, – я отрицательно качаю головой, – мне нравится говорить с тобой. На самом деле, Ник, ты единственный, с кем мне так легко общаться.
– Мне тоже, – он задумчиво накручивает на указательный палец прядку моих волос. – Ты первая, кто заговорила со мной так открыто о смерти. Это поразило меня.
– Я не хотела тебя пугать. Просто случаются дни, когда все чувства словно отключатся, и у меня пропадают все видимые и невидимые границы.
