– Странно, но было приятно, что хоть кто-то заговорил со мной честно.
– То, что ты пытался сделать… – я боюсь затевать разговор о случившемся, но только так мы станем еще ближе. – Это обдуманный шаг?
– Нет. На меня нашло абсолютное безумие, – Ник кончиком пальца водит по моим бровям. – Мой психотерапевт считает, что я вроде как потерялся. Слишком ушел в личность ютубера.
– Вот как, – кое-какие части пазла встают на места. – Ты слишком долго жил в созданном образе и забыл, кто ты на самом деле.
– Ага. Звучит тупо, но наша психика, оказывается, такая сложная и чертовски хрупкая штука.
– Да, наверное, – я оглядываюсь и вспоминаю вопрос, особенно сильно волновавший меня в самом начале. – А почему ты ушел из дома?
– Там все пропитано… случившимися событиями.
– Твои родители все еще напуганы?
– Мама до сих пор в ужасе. Это плохо сказывается на ее здоровье.
– И поэтому ты решил оставить ее?
– Ничего лучше не придумал, – он запинается, словно анализирует собственный поступок. – Может, я снова ошибся? Кто знает? Но сейчас все не так уж и плохо.
Он наклоняется и бережно целует меня в лоб.
– Ты посоветовал мне обратиться к твоему врачу, – спокойно констатирую я, больше не обижаясь на его предложение. – Почему?
– Подумал, что ты переживаешь тяжелое время, – Ник мрачнеет, очевидно, вспомнив мой недавний рассказ. – После твоего исчезновения и того нервного срыва в машине, я решил, что стоит предложить тебе помощь.
– Я нуждалась в помощи в детстве, когда мне было гораздо хуже, чем сейчас.
– Но что случилось вчера? Когда ты встретилась с мамой.
– Сначала ничего нового, а потом, – я прокручиваю в голове ее слова, и до сих пор не могу поверить, что она набралась смелости признаться мне в своей нелюбви, – она сказала, что я испортила ей жизнь.
– Что? – Ник прекращает успокаивающе гладить меня по голове. – Не она тебе испортила, а ты ей? Что за хрень!
– Да, но я ведь не знаю, что она имела в виду.
– Яс! – он кажется взбешенным. – Что бы там она ни имела в виду, ты здесь ни при чем. Ты ни в чем не виновата. Ты ничем не заслужила такого отношения. Точка.
– Ник, – поднявшись, я снова принимаю сидячее положение, – я не глупая и все понимаю, но все равно собираюсь выяснить, что она хотела этим сказать. Хочу знать, за что меня ненавидят. Это почти разрушило мою жизнь, и я имею право знать, почему так вышло.
– Да, конечно, имеешь. Просто я не хочу, чтобы ты себя в чем-то винила, – он с грустью смотрит на свои ноги, где еще минуту назад лежала моя голова. – Вот и все.
– Произошедшее между нами напрямую связано с моим вчерашним срывом, – говорю я, немного протрезвев от нахлынувших чувств. – Если бы ты не принес меня сюда, ничего из этого бы не случилось. Ни поцелуев, ни этих разговоров. Тебе не кажется, что мы перешли черту? Мы ведь не влюбл… Мы же едва знакомы. Понимаешь, о чем я?
– Думаешь, не окажись ты рядом со мной в слезах, я бы тебя никогда не поцеловал? – Ник выглядит невероятно оскорбленным, и я тут же хочу забрать все свои слова назад. – Может, я хотел этого с нашей первой встречи. Хотя откуда тебе знать, ведь ты, как и всегда, думаешь только о себе.
– Что? – я моргаю так часто, что, кажется, вот-вот взлечу. – С нашей первой встречи? На первом курсе?
– Да, – резко заявляет Ник, даже не смотря на меня. – Ты нравилась мне с самого начала. По крайней мере, до тех пор, пока ты не взяла в привычку оскорблять меня, называя тупым ютубером. Оказалось, обидные слова избавляют от малейшей симпатии. Я перестал искать тебя глазами в толпе, мне стало все равно, как ты выглядишь. Спустя какое-то время у нас даже появилась взаимная неприязнь. И мне казалось, что это правильно. Я говорил Лунаре, что ты плохая подруга, и совсем не удивился, когда ты сама это ей доказала.
– Я не знала, – в голове проносятся сотни воспоминаний о первом курсе, о самых первых студенческих днях. Пытаюсь вычленить из этого потока мыслей образ Ника, но ничего не выходит. Я не помню, как познакомилась с ним, не помню наш первый разговор и того, как он на меня смотрел.
– А потом, – Ник поворачивает голову и обращает ко мне свой вновь потеплевший взгляд, – в свой первый учебный день после больницы я снова увидел тебя. Как и тогда, ты единственная, кто привлекла мое внимание. Но в этот раз как-то иначе. Мы стали другими: я перестал быть ютубером, а ты больше не пыталась скрыть свою боль. Поэтому, отвечая на твое заявление о том, что мы чужие, я скажу, что ты не права. Тому старому Нику нравилась прежняя Ясмина, я же влюблен в ту, что сидит сейчас передо мной.
Теперь настает моя очередь целовать его первой. Я тянусь к нему, и в этот раз поцелуй выходит куда более медленным и нежным, чем все предыдущие. Мы не спешим открываться друг другу, не хотим, чтобы это мгновенье закончилось раньше времени. Переливающиеся чувства искрят над нашими телами, а молнии рождаются на кончиках переплетенных пальцев. Все вокруг озаряется таким золотистым светом, что я готова расплакаться при мысли о привычной для меня темноте.
