Сегодня даже нас сближает даже молчание. Так странно, что еще месяц назад мы были так далеки друг от друга. Я не вспоминал о ней, находясь в больнице, и не ждал встречи с ней по возвращению в институт. Тогда Ясмина даже не существовала для меня. Мне удалось забыть о том, что есть такой человек. А ведь она жила все это время наедине со своей болью, не прося ни у кого помощи. Она не пыталась привлечь ничье внимание, ее крик души едва различим в шумной толпе. И я до безумия рад, что смог его услышать.
И, по правде говоря, слышу его до сих пор. Он усиливается по мере нашего приближения к загадочному озеру. Я не решаюсь спросить, что именно здесь случилось, про себя надеясь, что ничего такого, что могло бы вызвать у нее очередной нервный срыв.
Но когда мы оказываемся на месте, по взгляду Ясмины, устремленному на воду, я понимаю, что все гораздо хуже, чем я способен себе вообразить.
<p>Ясмина</p>Когда мы подъезжаем к озеру, я не могу поверить, что сделала это. Одна только мысль об этом месте долгие годы терзала мой разум. Даже когда я пыталась убедить себя, что все случившееся лишь померещилось, это не помогало избавиться от сковывающего животного страха, какой появляется при знакомстве со смертью. Никто не знает, но я почти уверена, что на долю секунды моя душа покинула тело и воспарила над этой самой озерной гладью.
Какое-то время мы молча сидим в машине и не решаемся выйти. Снаружи минусовая температура, а солнце скрыто за плотными дымчатыми облаками.
В тот день все было иначе.
Голубовато-зеленое небо и неподвижная глянцевая вода темно-синего цвета. Послеполуденный обжигающий воздух скользит по моей бархатной девичьей коже. Я прижимаю ладонь козырьком ко лбу, пытаясь укрыться от мучительно ярких лучей. Озеро кажется небольшим, но при этом совершенно бездонным. Я мечтаю побежать в его прохладные объятия, хочу с головой быть укрытой его синевой.
Мне четырнадцать лет, и я чувствую, как внутри меня что-то меняется, все вокруг ощущается и воспринимается иначе. Мир больше не кажется таким необъятным как раньше, и здесь, у озера, я нахожу себя частью этой вселенной. Размышляю о том, кем стану в будущем, и о том, как такие незначительные поездки меняют нас изнутри.
Моя душа поет. Кристально-чистую, идеально-выверенную мелодию. Это место меня вдохновляет, здесь мне хочется жить. Не ту жизнь, что мы оставили в нашем доме, полном обид и страданий, а ту, что прямо сейчас мелькает на горизонте. На границе бескрайнего неба и зеркального озера.
Словно прочитав мои мысли, мама резко меня окликает.
– Мечтательница, поможешь мне?
Мы вместе расстилаем на земле большое покрывало, пока папа с Савой пробуют наощупь температуру воды.
– Как парное молоко! – кричит отец, и я расплываюсь в улыбке, представляя, как вот-вот окажусь в озере.
Мы раздеваемся до купальников. Мама каким-то странным взглядом окидывает мое тело, и передергивает плечами так, словно замерзла. А потом протягивает мне солнцезащитный крем.
– Намажься, а то вся обгоришь, – может, мне мерещится, но в ее голосе я отчетливо слышу заботу.
– И будешь красная, как вареный рак, – хихикая, добавляет Сава.
