Никита Сергеевич разрешил зятю выступить на съезде, что было немалым поощрением. Но выступление оказалось неудачным, хотя зал исправно хлопал в нужный момент. Аджубей рассказывал о своих поездках за границу — во Францию и Соединенные Штаты, недостижимые даже для большинства делегатов партийного съезда. Едва ли сидевшие в Большом Кремлевском дворце испытывали теплые чувства, глядя на молодого человека, взлетевшего так высоко и объездившего полмира благодаря тестю.
Запад поздно понял, что ситуация в социалистическом блоке меняется: дружба Москвы и Пекина оказалась недолговечной. Мао Цзэдун был недоволен слишком небольшими, с его точки зрения, объемами советской помощи и встревожен стремлением Хрущева добиться разрядки международной напряженности. При этом китайский лидер легко балансировал на грани войны и мира, пытаясь втравить в военное противостояние и Советский Союз.
В 1953 году артиллерия Народно-освободительной армии Китая стала обстреливать прибрежные острова, занятые гоминьдановскими войсками прежнего руководителя Китая Чан Кайши, который, потерпев поражение в гражданской войне, обосновался на острове Тайвань. Острова не были нужны Мао. Но он держал мир в напряжении. При этом был отдан приказ китайским солдатам ни в коем случае не стрелять в американцев.
В связи с нарождающимся конфликтом госсекретарь США Джон Фостер Даллес 15 марта 1955 года объявил, что Соединенные Штаты готовы применить тактическое ядерное оружие в случае нападения коммунистов на Тайвань. На следующий день президент Дуайт Эйзенхауэр подтвердил слова своего госсекретаря. В Пекине все поняли, и 23 апреля Чжоу Эньлай на конференции в Бандунге заявил:
— Китайский народ не намерен воевать с Соединенными Штатами. Китайское правительство желает сесть за стол переговоров с американским правительством, чтобы обсудить вопрос об ослаблении напряженности на Дальнем Востоке и особенно в районе Тайваня.
Обстрел островов Китай прекратил.
А в 1958 году Мао Цзэдун вновь затеял войну из-за архипелагов Цзиньмыньдао и Мацзу, которые контролировались Тайванем. Вечером 23 августа их начала обстреливать китайская артиллерия, затем последовали авианалеты и атаки торпедных катеров. Китайским войскам было приказано не отвечать на огонь американских кораблей. Но госсекретарь Даллес знал, как надо общаться с Мао. 4 сентября он заявил, что США защитят и Тайвань, и прибрежные острова.
5 сентября Чжоу Эньлай заявил, что КНР желает возобновить переговоры с США. В Пекин отправился министр иностранных дел СССР А. А. Громыко.
— Международная напряженность более выгодна нашим странам и менее выгодна империалистам, — объяснил Мао Цзэдун советскому министру. — Наша цель — скорее смести империализм. В этом смысле я — милитарист. США могут пойти на авантюру, на развязывание войны против КНР. Но капитулировать мы не намерены. Если США нападут на Китай и применят даже ядерное оружие, китайская армия отступит вглубь страны, чтобы заманить противника в ловушку.
Мао объяснил, что делать Москве:
— Советский Союз не должен давать на начальной стадии войны военный отпор американцам основными своими силами. Лишь затем, когда американские армии окажутся в Центральной части Китая, СССР должен их накрыть всеми своими средствами.
Мао мило осведомился у Андрея Андреевича:
— Когда война закончится, где мы построим столицу социалистического мира?
Из его слов вполне закономерно следовало, что в ходе грядущей войны Москва неминуемо сгорит в ядерном пламени. Громыко испугался. Но остановить попытались не Китай, а США. Американского президента предупредили: нападение на КНР будет рассматриваться как нападение на Советский Союз и в случае применения агрессором ядерного оружия он «немедленно получит должный ответ теми же средствами».
Мао Цзэдун тут же написал в Москву: «Я от имени всех товарищей — членов Коммунистической партии Китая — выражаю вам сердечную благодарность... Мы глубоко тронуты вашей безграничной верностью принципам».
На встрече в Пекине 2 октября 1959 года Хрущев мягко выговаривал китайцам:
— Если уж вы стреляете, то следует брать эти острова. А если вы не считаете необходимым брать острова, то нечего и стрелять. Я не понимаю такой вашей политики. Честно говоря, я думал, что вы возьмете острова, и был огорчен, когда узнал, что вы их не взяли. Это, конечно, ваше дело, но я говорю об этом как союзник. Обстреливать острова, чтобы дразнить кошек, не стоит.
Мао Цзэдун не счел необходимым предупредить Москву о намеченной военной операции. Но при этом требовал солидарности от советского руководства, которое, как он считал, обязано автоматически приходить ему на помощь. Хрущев разрывался перед нежеланием развязать ядерную войну и опасением потерять важнейшего союзника. Он оказался актером, играющим роль в пьесе, написанной другими авторами. Пытался произвести впечатление на Мао, но не владел тем языком, который руководитель Китая воспринимал всерьез.
