В конце июня 1958 года глава Госсовета (правительства) КНР Чжоу Эньлай обратился к Хрущеву с просьбой оказать Китаю помощь в строительстве атомных подводных лодок. 21 июля советский посол
Павел Федорович Юдин передал Мао ответ: Москва предлагает общими усилиями создавать совместный советско-китайский подводный флот, который будет действовать с китайских баз. Буквально на следующий день посла пригласили на заседание китайского политбюро, и Мао устроил ему настоящий разнос, обвинив Москву в попытке превратить страну в советскую колонию:
— Вы никогда не доверяли китайцам! Для вас русские — люди первого класса, а китайцы — это низший сорт, дураки и неряхи... Если у вас есть несколько атомных бомб, то вы думаете, что можете контролировать нас... Мои замечания могут вам не понравиться.
Вы можете обвинить меня в том, что я националист или новый Тито. Мой же контраргумент — ваш русский национализм простирается до китайского побережья.
Хрущев прилетел в Пекин объясняться.
— Я считал нужным, чтобы ваш приезд состоялся втайне, — сказал Мао, — дабы империалисты не могли воспользоваться вашим отсутствием и произвести внезапное нападение.
— Не думаю, чтобы они на это решились, — ответил Хрущев, — соотношение сил не в их пользу.
Сам диалог руководителей двух огромных государств свидетельствовал о крайне примитивном понимании внешнего мира.
Была страшная жара, Никита Сергеевич и Мао сидели у бассейна. Вроде бы обо всем договорились, но атмосфера переговоров была не очень комфортной для советской делегации.
На следующий год Хрущев оказался в трудном положении, когда вспыхнула война между Китаем и Индией — из-за Тибета. Тибет был теократическим государством во главе с Далай-ламой. Китайские коммунисты, взяв в 1949 году власть в Пекине, обещали Тибету автономию. Но потом начали коллективизацию, за которой последовал голод — умерли триста с лишним тысяч человек. Это вызвало резкое осуждение прежде всего в соседней Индии. Премьер-министр Джавахарлал Неру объявил, что Индия имеет духовные и культурные интересы в Тибете, исходя из исторических связей между индийской классической буддистской культурой и тибетским буддизмом.
Крупное восстание началось в Тибете 10 марта 1959 года, это был ответ на попытку коммунистов покончить с религией. Повстанцы пытались вести настоящую войну с превосходящими силами Народноосвободительной армии Китая и потерпели поражение. Далай-лама, правительство и духовенство бежали в Индию. За ними последовали 120 тысяч беженцев. Для Мао это было крайне неприятно.
Москва заняла нейтральную позицию. Китай возмущался: Советский Союз в любом случае обязан поддержать социалистическую страну.
На встрече в Пекине Никита Хрущев перечислял ошибки китайцев:
— У вас нет контакта с населением Тибета. Зачем вам надо было убивать людей на границе с Индией?.. Вы знаете не хуже меня, как можно без крови решать спорные вопросы. Вы что же, хотите, чтобы мы одобрили ваш конфликт с Индией? Это было бы глупо с нашей стороны.
Министр иностранных дел Китая маршал Чэнь И (это не могло не быть рассчитанным жестом) назвал линию Хрущева «приспособленчеством». Такие слова в межпартийном диалоге еще не звучали. Это было прямым оскорблением.
— Ишь, какой левый, — отозвался Хрущев. — Смотрите, товарищ Чэнь И, пойдете налево, а можете выйти направо. Дуб тоже твердый, да ломается... Почему же вы можете нас критиковать, а старший брат вас не может?
— Я не боюсь вашего гнева, — ответил Чэнь И.
— Не надо на нас плевать, — заметил Хрущев. — Не хватит плевков. Нас не заплюешь. Хорошо же складывается положение: с одной стороны, говорите о формуле «во главе с Советским Союзом», а с другой — не даете мне сказать и слова.
В октябре 1961 года в Бухаресте китайская делегация раскритиковала Хрущева за десталинизацию. Никита Сергеевич попросил румын устроить закрытую встречу всех иностранных делегаций, прибывших на съезд. Между Хрущевым и китайцами возникла перепалка. В какой-то момент выведенный из себя Хрущев вспомнил о мумии Сталина, которая еще покоилась рядом с Лениным в Мавзолее:
— Если он вам так нужен, забирайте!
Китайцы промолчали.
Хрущев почувствовал, что Мао ведет себя с ним, как старший, когда приехал в Пекин после встречи с президентом США Дуайтом Эйзенхауэром в сентябре 1959 года. И по просьбе Эйзенхауэра поднял вопрос об освобождении пяти американских «шпионов» из китайских тюрем. Руководители государств, как правило, оказывают друг другу подобные мелкие любезности. Но Мао демонстративно возмутился тем, что Хрущев позволяет себе исполнять поручения американского президента. Афронт, крайне неприятный для Никиты Сергеевича.
Хрущеву приходилось доказывать всему миру и прежде всего социалистическим странам, что Советский Союз, а не Китай, остается лидером соцлагеря и способен защитить всех союзников и о них позаботиться. Эта мысль повлияла на его решение отправить ракеты с ядерными боеголовками на Кубу.
