Первый секретарь Хабаровского обкома Алексей Павлович Шитиков вызвал своего второго секретаря Алексея Климентьевича Чёрного:
— Только что звонил заведующий Сельхозотделом ЦК Мыларщиков. Просил созвониться с соседями-дальневосточниками и всем вместе первым же самолетом лететь в Москву и сразу же ехать к нему в ЦК. Он доверительно намекнул, что в Кремле идет очень важное заседание Президиума ЦК, касающееся Хрущева. Но о причинах выезда просил не распространяться.
Ключевую роль в спасении Хрущева в те дни сыграли председатель КГБ и министр обороны. Г. К. Жуков самолетами военно-транспортной авиации со всей страны доставлял в Москву членов ЦК, а И. А. Серов их правильно ориентировал.
Верные Хрущеву люди объясняли прибывающим в столицу провинциальным партийным секретарям:
— В Кремле бывшие сталинцы бьют нашего Никиту.
Некоторые члены ЦК в этом и не нуждались. Они, не колеблясь ни секунды, встали на сторону Никиты Сергеевича. Появилось письмо, адресованное Президиуму ЦК:
«Нам, членам ЦК КПСС, стало известно, что Президиум ЦК непрерывно заседает. Нам также известно, что вами обсуждается вопрос о руководстве Центральным комитетом и руководстве Секретариатом. Нельзя скрывать от членов Пленума ЦК такие важные для всей нашей партии вопросы.
В связи с этим мы, члены ЦК КПСС, просим срочно созвать Пленум ЦК и вынести этот вопрос на обсуждение Пленума. Мы, члены ЦК, не можем стоять в стороне от вопросов руководства нашей партией».
Письмо подписали люди, связавшие с Хрущевым свою политическую судьбу: первый заместитель министра иностранных дел Н. С. Патоличев, первый секретарь Горьковского обкома Н. Г. Игнатов, первый секретарь Краснодарского крайкома Д. С. Полянский, министр оборонной промышленности СССР Д. Ф. Устинов, министр иностранных дел СССР А. А. Громыко, министр внутренних дел СССР Н. П. Дудоров, руководитель советского комсомола А. Н. Шелепин, первые заместители министра обороны СССР маршалы Советского Союза Р. Я. Малиновский и И. С. Конев.
Были и другие. И. В. Капитонов, на тот момент первый секретарь Московского обкома партии, рассказывал:
— Сталинская гвардия тянула страну назад, к террору и страху. Молодые лидеры предлагали мягкие, несколько более демократичные приемы руководства страной. Тут я призадумался. Рисковать карьерой не было смысла. И я ушел в «подполье». Наказал жене всем по телефону говорить: «Иван Васильевич уехал на охоту».
Члены ЦК, уверенные в победе Никиты Сергеевича, собрались в Свердловском зале Кремля, заявили, что поддерживают первого секретаря, и потребовали от членов Президиума ЦК отчета: что, собственно, происходит? «Старики» были потрясены, что кто-то посмел пойти против их воли. Поначалу даже не хотели разговаривать с пришедшими. Каганович заявил, что это настоящий фракционный акт, ловкий, но троцкистский.
— Они отказались принять группу членов ЦК! — возмущался потом А. Н. Шелепин, выступая на Пленуме ЦК. — Это возмутительно. Это была беседа как в буржуазном парламенте, а не в Коммунистической партии Советского Союза.
Все-таки несколько членов Президиума ЦК вышли из зала заседаний. Разгневанный маршал Ворошилов напустился на руководителя комсомола Шелепина:
— Это тебе, мальчишке, мы должны давать объяснения? Научись сначала носить длинные штаны!
Максим Сабуров возмутился:
— Я вас, товарищ Хрущев, считал честнейшим человеком. Теперь вижу, что я ошибался, — вы бесчестный человек, позволивший себе по-фракционному, за спиной Президиума ЦК организовать собрание в Свердловском зале.
Президиум ЦК увидел, что партийный аппарат вышел из подчинения. Молотову и Маленкову пришлось согласиться на проведение Пленума ЦК, на котором сторонники Хрущева составляли очевидное большинство. Остальные, увидев, чья берет, присоединились к победителю. Роли переменились: Молотов и другие превратились в заговорщиков.
Молотов, Маленков, Булганин, Каганович думали, что аппарат автоматически примет их точку зрения, и ошиблись. Они говорили, что формируется культ личности Хрущева , что нужна демократия и коллегиальность в партии, что лозунг «догнать и перегнать Америку по мясу и молоку» просто глупый... Но никто не пожелал их слушать, как они прежде не слушали других, пытавшихся критиковать партийный аппарат и вождей.
Антипартийной в советской истории становилась группа, потерпевшая поражение во внутрипартийной борьбе. Победил Хрущев, поэтому это название закрепилось за его противниками. Осенью 1964-го проиграет Хрущев, и люди, которые говорили о нем почти то же самое, что Маленков и другие за семь лет до этого, окажутся победителями и возьмут власть.
В 1957 году аппарат находился в руках Хрущева, зависел от него и с ним связывал свои жизненные планы. Что партсекретарям могла предложить «старая гвардия»? Июньский пленум ЦК поддержал Хрущева. Никита Сергеевич тоже не у всех вызывал симпатии, но он открыл молодому поколению дорогу наверх, освобождая кабинеты от прежних хозяев.
