А дальше мы с Докой хлопали глазами, оба и синхронно, потому что впервые в жизни наблюдали удивительные вещи. Для начала, в бутылках оказалась жидкость мутноватая, а пробки – самодельные, сделанные из лишенных зерен початков кукурузы. Папа налил полный стакан как я понимал самогона, и на наших глазах (правда, из-за двери), немного приподняв верхнюю часть тела, начал вливать в недвижимого и с закрытыми глазами алкаша мутноватую жидкость. А тот, будто кто-то дал ему важный сигнал, жидкость глотал с таким вожделением, будто давно ждал этого момента. Стакан опустел вмиг, не проронив ни капли мимо рта. Папа Гена опустил ранее приподнятое тело на кровать, придал ему безопасное положение, что бы ненароком не свалился на земляной пол, и разведя свои медвежьи лапы, повернулся в нашу с Докой сторону:
«А что делать? Его только так можно к жизни вернуть! Счас полежит минут двадцать – и встанет, я то хорошо знаю!»
«А вдруг того?» – усомнился Дока.
«Не», – успокоил папа, – «это дело давно проверено!» – и засиял улыбкой, – «Теперь и нам можно разговеться!»
Как мы с Докой не отнекивались, а выпить пришлось. Самогонки. И хорошо, что в другой землянке, довольно чистой и без запахов. Жидкость я можно сказать продегустировал на запах, аромат, крепость и вкус – ничего, пить можно, пора и мне «бражку затирать» – так назывался процесс в моем детстве. Иначе, если судить по магазинам, скоро и на рыбалке выпить будет нечего!
После первых ста грамм Дока накрыл стакан ладонью:
«Все, я пас – за рулем!» – и не давая Геннадию времени возмутиться, озадачил того просьбой, – «Мы по делу приехали, помощь твоя нужна!»
«Что надо?» – папа был готов рассказать все тайны, даже если они военные. Но делать это намеревался по ходу более важного– введения в организмы присутствующих содержимого начатой бутылки. Только Дока стакан свой закрывал, и этот медведь, которому сто грамм – что слону дробинка, наполнил мою тару с лихвой, потом и свою в таком же объеме.
«Нам нужно знать, не появлялись ли у вас в субботу две недели назад два заметных человека, один большой, вроде тебя, а второй маленький, почти пацан».
«Счас соображу», – Гена поднял стакан, кивнул мне, мол и ты подними, раз Доке нельзя. Пришлось еще раз выпить, только я свой ополовинил, на что Гена с сожалением вздохнул.
«Кажись, было такое», – припомнил он, кончив зажевывать самогон кусочком хлеба, – « только сам их не видел. В субботу они пришли, с парой пузырей, переночевали, а утром с рыбаками поплыли, не знаю зачем. Назад мужики вернулись без них и под кайфом – наверное, рыбой поделились, выменяли на водку». Помолчал, посмотрел на нас с заметной тревогой: «Парень, который тогда на стоянке дежурил, говорил мне, что в тот же день сюда мент приезжал, искал каких-то бандитов в костюмах камуфляжных. Но сюда приходили с турбазы хмыри городские, в шортиках и маечках. Менту такие не были нужны – парень о них и не говорил, что бы не напрягать зря».
С Докой мы поняли вмиг: наши клиенты побывали, только уже переодевшись и закопав шмотки, в которых их видел обходчик, когда те перескакивали железку, и в которых их опер искал – тогда Михаил еще не знал, что преступники уже переоделись. Только что они делали дальше? Этого папа Гена объяснить не мог, и визит в гости можно было спокойно закруглять. Но осуществить это быстро не удалось – Гена не давал такой возможности, пока не опустела вторая бутылка самогона, а я не оказался в состоянии удивительной легкости в мыслях и любых телодвижениях. К счастью, Дока проявил твердость характера, стакан игнорировал и наконец то – я уже начал клевать носом – потащил меня к мотоциклу. Покатили слава богу домой, вместе с мешком рыбы, без которого Гена отпустить очень нужного друга-механика никак не мог.
Сегодня четверг, у нас плановая камералка. И к месту – вчерашний самогон оказался повышенной ядрености, влияние на организм сохранилось даже сейчас – противная сухость во рту и излишняя легкость мыслей. Какое поле, чувствовал себя некомфортно. Да и жена…лучше не вспоминать, что успела высказать, когда утром вырывался из объятия Морфея.
Ребята сочувствовали улыбочками – сами не раз попадали в подобное положение, и по началу с полчаса молчали. Дальше Владимир терпеть не мог:
«С кем наклюкаться ухитрился?» – задал назревший вопрос, – «Давно тебя таким не видел!»
«Ясно с кем,» – подключился и Паша, – «Дока домой привез – значит с ним и квасили!»
Я сердобольцев выслушал, вздохнул, с демонстрацией на физиономии полного раскаяния:
«Ради бога, не напоминайте! Меня тошнить начинает!»
Ребята хихикнули, и уткнулись в бумажки, уже с серьезными лицами. Я тоже начал в своих что-то высматривать, только без вдохновения, и полезных в голове мыслей.
