Чтобы минимизировать последствия взрыва, секретарь «первички» провел, как он выразился, «досудебное расследование». Кроме любовников в нем приняли участие их непосредственные руководители – заместители начальников отделов. Со стороны «молодого» – будущий Преемник. Со стороны «молодой» – женщина почти пенсионного возраста. Когда-то она была секретарем парткома сугубо мужского речного училища и относилась к женщинам, которых называют между собой «мужиком в юбке».
Главный идеолог негромко прочитал заявление Веры Михайловны. Ключевыми словами его были «обман», «разврат», «покарать». Первому вопросы задавали Ашоту. Он отвечал кратко: «да», «нет», «мы же взрослые люди». Зато Веру Михайловну понесло на подробности. Когда она рассказала, что Акопян развращал ее, показывая иллюстрации из испанского издания «Камасутры», Секретарь для памяти черкнул у себя на перекидном календаре: «Бобков. КМС». Бобков не был кандидатом в мастера спорта. Он заведовал областной библиотекой, где в спецхране должна была быть упомянутая «Камасутра», сокращенно – КМС.
– Что будем делать? – спросил Секретарь, глядя на Акопяна.
– Если позволите подать заявление «по собственному», буду признателен.
– Вы, Вера Михайловна?
Вера Михайловна молчала.
– Ей бы завучем в ПТУ, чтобы не строила из себя гимназистку, – вступила бывшая наставница будущих речных капитанов. – Да детей жалко. В ГЛАВЛИТе есть свободная ставка цензора. Рекомендую направить туда. При условии, что подаст заявление, как Акопян. Не подаст – тогда персональное дело и все, что к нему прилагается. На полную катушку.
Ребята из сельхозотдела обкома рекомендовали Ашота в облпотребсоюз. Ответственным по заготовкам и закупкам. Когда Ашот пришел к Преемнику с проектом положительной характеристики, та была завизирована им без правок. В том, что он поступил правильно, Преемник убедился уже через день. На момент увольнения за Ашотом были записаны четыре ответственных поручения. Включая и злосчастную «Ситуацию под контролем». После его увольнения поручения распределили между оставшимися сотрудниками. Все их без исключения Ашот довел до победного конца, почти два месяца ежедневно на пару часов забегая в обком, чтобы помочь «сменщикам».
Так что директором Биржи Преемник назначил не только «своего», но и проверенного в деле, надежного человека.
Три-четыре месяца Акопян присматривался, постигал тонкости работы хитрого механизма под названием «Биржа». Механизм работал как часы. Новый шеф не торопился менять сотрудников. Большинство из тех, кто достались ему от предшественника, работали с момента основания Биржи и дело свое знали.
Но одно нарушение гармонии в работе часового механизма Биржи цепкий взгляд Ашота уловил уже через месяц. В холле Биржи, хотя и в комфортной обстановке, но постоянно коротали время от четырех до восьми человек. Четыре дня подряд он приглашал их к себе в кабинет по одному, интересуясь причиной ожидания. Оказалось, что трое стояли в очереди на проверку заявки на «неликвидность». Если проще: им надо было доказать, что предлагаемый ими товар избыточный, залежавшийся.
Наступила очередь поговорить с двумя сотрудниками Биржи, занимавшимися этой деятельностью. Выяснилось, что такой контроль осуществляется согласно строжайшему приказу прошлого руководства уже третий год. Процент отклоненных заявок составлял на сегодня восемь процентов, по предприятиям оборонки – четырнадцать. Вспомнили, что в первый год введения контроля отклонялось больше половины заявок режимных предприятий.
Ашот нашел отчет за прошлый год и выписал из него на листок бумажки сумму комиссионных, получаемых Биржей. Сумма оказалась огромная. Большинство людей, увидев на бумаге цифру, после которой следует название денежных знаков, мысленно начинает с ней работать: плюсовать, отнимать, вычислять проценты. Ашот Суренович увиденную цифру мысленно отоварил.
Недаром несколько лет своей жизни он посвятил созданию рабочего уюта руководству области. Ашот живо представил, что могли бы принести вверенному ему коллективу, его «фирме», эти буквально выпущенные из собственных рук сотни тысяч рублей. Их с запасом хватило бы на превращение в конфетку здания Биржи, на приличную мебель для кабинетов, на мечту истинно кавказского человека – новую черную «Волгу». Не напрягаясь, можно было ощутимо поправить материальное положение персонала Биржи и его руководства.
С чего это прежнее руководство ограничивало себя, изображая большевистскую скромность? Дебилу ясно, что ответственность за «чистоту» реализуемых излишков должен нести продавец. Почему Биржа должна заниматься благотворительностью, а сама ходить в штопаных колготках?
При первом же случае Акопян поделился своими мыслями с шефом. Поделился щедро, не забыв описать богатые возможности использования того, от чего брезгливо отворачивались недалекие предшественники. Преемник достал папку с надписью «Секция инфраструктуры» и долго разглядывал ее содержимое.