– Был в командировке. Принимал оборудование. У японцев.
– Что там интересного?
– У них все интересное.
– А самое-самое?
– Самое-самое? Похоже, что я постиг секреты японского долголетия.
– Любопытно!
– Деликатный вопрос: пребывая в Москве, ты проблем с туалетом не испытываешь?
– Не говори. Сплошной стресс. И с каждым прожитым годом все ощутимее.
– То-то. А у японца такая проблема отсутствует. Нет ее в природе. Я в Токио жил в гостинице недалеко от порта. До центрального района Гинза пешим ходом около часа. Пешим, чтобы сэкономить валюту на подарки. Трижды я следовал по этому маршруту, и через каждые десять минут на моем пути возникал туалет. Чистенький, с мылом, с рулончиками бумаги, бесплатный. Я не мог пропустить ни одного. Из каждого выходил с опустошенным мочевым пузырем и переполненный счастьем. Если это происходит всю жизнь, прибавка лет на десять, а то и пятнадцать гарантирована!
В понедельник Атаманов отправился с работы на «своих двоих». Для чистоты эксперимента перед этим он зашел в буфет и выпил кружку разливного «Жигулевского». На дорогу до дома у него обычно уходило минут сорок. Первые двадцать он высматривал надписи «М» и «Ж» исключительно с познавательной целью. Затем любознательность стала уступать место то ли физиологии, то ли психологии. Почувствовав дискомфорт. Атаманов ускорил шаг. Взгляд его нервно шарил по сторонам в поисках искомого объекта. Тщетно.
Путь от подъезда горисполкома до порога дома он преодолел с личным рекордом в двадцать девять минут. От порога до унитаза – за шесть секунд.
Следующий рабочий день Атаманов начал с вызова начальника управления коммунального хозяйства и главного архитектора. Ребята были молодые, добросовестные. Оба из его команды. За ночь он остыл, и мстительная задумка повторить эксперимент на них испарилась. Остался конструктив.
Пересказав подчиненным теорию японского долголетия и практику ее проверки в условиях отдельно взятого города Камска, Атаманов спросил:
– Раскройте мне государственную тайну: сколько в городе наших общественных туалетов? Не при вокзалах, стадионах или рынках. А на нашем городском балансе. Для прохожего, гостя города.
Архитектор информацией не владел. Коммунальщик, не задумываясь, ответил:
– Два. Один на вашем вчерашнем маршруте. Во дворе за книжным магазином. Вход под арку.
– А указатель?
– Имеется, но неброский. Там же рядом городская Доска Почета. Что главнее?
Атаманов, вспомнив свои вчерашние переживания, промолчал.
– А санитарное состояние?
– Обычные российские сральники. Я во всем Союзе только один приличный встречал. И тот на Красной площади. Прямо у стены, напротив Исторического музея. Говорят, в Прибалтике имеются. Но там чуждые нам нравы…
– Ребята, жители нашего города за скромные деньги производят и обслуживают авиадвигатели, работающие на крыле по двадцать тысяч часов. В Прибалтике такие не делают. Неужели мы нормальные сортиры не способны обустроить?
– Сейчас как раз появилось до полусотни пригодных для них свободных помещений. Почти с готовыми коммуникациями. Мы же недавно закрыли кучу котельных и освободили трансформаторные будки, – подал голос архитектор.
– Ну и отлично. Проработайте этот вопрос: сколько, где, финансирование. Недельки хватит?
Через полтора месяца после этого разговора в самых бойких местах города появились четыре блистающих кафелем изнутри и ярко покрашенных в два цвета сооружения. К Новому году их число увеличилось до двух десятков.
Осуществлять контроль за состоянием новых стратегических объектов Атаманов лично попросил руководство городского совета ветеранов. Вскоре обнаружились и добровольные помощники: с приходом зимы новинку высоко оценили водители общественного транспорта и таксисты.
Неизвестно от кого в широкие массы проникла информация о японских истоках проекта. По крайней мере, оранжево-голубые домики в городе называли не иначе как по-японски: «Атахата» (хата Атаманова).
Ячменев узнал о новом явлении в культурной жизни города в новогоднюю ночь. Каждый год часа в четыре он с семьей прямо из-за праздничного стола приходил к главной в городе новогодней елке, расположенной в полукилометре от его квартиры. Первый секретарь пару раз скатился с ледяной горки, пообщался с горожанами и наиболее ушлыми подчиненными, знавшими об этой традиции, и уже направился к дому, когда увидел милицейский патруль. Он поздравил стражей порядка с праздником и посочувствовал:
– Тяжко вам сегодня, хлопцы? Все гуляют, а вы трезвые, да на морозе.
Бойкий старший лейтенант похлопал себя варежкой по черному полушубку и успокоил:
– Мы привычные, товарищ секретарь. Утром сменимся и свое всяко возьмем. Раньше была одна проблема, а теперь, благодаря «Атахате», все как в санатории.
– Какой «Атахате»?
– Вы что, не знаете?
– Первый раз слышу.
– Ее не слышать надо, а видеть. Но приглашать как-то неудобно…
– Чего там, – демократично отмахнулся Ячменев, еще не понимая, о чем идет речь. – Ведите!
Вернувшись домой, Ячменев позвонил Атаманову.
– Надеюсь, не разбудил? За красивую поздравительную открытку – спасибо. За то, что на новоселье не пригласил – выговор.