Через две недели работы бригады оставили в покое электротехников. Зато к трем задержанным чекистами подельникам добавили еще три человека: директора Биржи Ашота Акопяна и двух снабженцев пушечного и лакокрасочного заводов. Основание – прямое или косвенное отношение к выявленным нарушениям: пересортице, реализации кондиционной продукции, материалов и оборудования под видом брака или отходов.
На третьей неделе следствия совсем еще зеленый стажер раскопал в бухгалтерской отчетности Биржи подозрительные операции по обналичиванию средств и последующей их незаконной выплате. В делах Акопяна и бухгалтера появились новые статьи Уголовного кодекса. Почти у двух десятков работников организаций – клиентов Биржи была взята подписка о невыезде.
Подписка о невыезде была взята и у Ефима Марковича Морозовского.
Ни единого его автографа на подозрительных документах обнаружено не было, но фамилия Морозовский часто звучала на допросах в сочетании с глаголами «советовал», «рекомендовал», «подсказал» и даже «предупреждал».
Обо всем этом Морозовскому и сообщил на допросе низкорослый и щуплый руководитель следовательской бригады с явно неподходящей для его комплекции фамилией Великанов.
– Скажу прямо, – продолжил Великанов, – прямых доказательств у меня нет, но ваша популярность среди самых разных фигурантов дела наводит меня на мысль, что в этом остросюжетном фильме вы играете не эпизодическую и не случайную роль.
– Какая там роль, гражданин следователь. Это не роль, это моя незаживающая рана. Еще в пятом классе папа мне сказал: «Никогда не советуй, если тебя не спрашивают». И я, зная назубок это святое правило, всю жизнь его нарушаю. Себе во вред. Не могу удержаться сделать людям добро. Но вы, надеюсь, положительно воспримете два моих совета. Первый. У вас хорошие, густые волосы и зря вы их зализываете назад. Сделайте прямую высокую прическу, и плюс три-четыре сантиметра роста – ваши. Без всяких каблуков. Второй. Зачем вам эти длинные и пышные, почти пушкинские височки? Когда такие баки носит аптекарь из Бендер Борух Златкис, так ему и надо. Но благородное лицо человека с такой прекрасной фамилией, как Ве-ли-ка-нов, должны украшать прямые и короткие. В следующий раз скажите вашему парикмахеру: сзади сделайте «на нет», виски – прямые. Я вас умоляю!
Желание следователя отправить разговорчивого начальника на нары возрастало прямо пропорционально каждому сказанному им слову.
«С высоты своих двух метров намекаешь на мои сто шестьдесят два, сука, – подумал он. – Не пожалею ног, чтобы на лесоповале юмора у тебя поубавилось».
Тщетно. Формально к «Сервисному центру» с дурацким прозвищем Биржа Морозовский ни малейшего отношения не имел. Более того, все в один голос утверждали, что строгости по проверке «чистоты» предлагаемых на Биржу ресурсов, отмененные Акопяном, были в свое время введены по инициативе и под жестким контролем Морозовского.
Великанов не сдался. Контролировал? На каком основании?
Оказалось, что на законном. Как представитель «Секции инфраструктуры» при райкоме. Структуры общественной, а значит, безобидной и безответственной.
– Хорошо устроился, падла, – сообщил Великанов своему оперу. – Права контролировать у него есть, а ответственности, как у младенца за обосранные ползунки, – скрипнул зубами Великанов. – Осталось копнуть его на домашних грядках. Узнайте, пользовался ли его Кабельный услугами Биржи.
– Только мне попалось больше десятка их заявок.
– Проверьте их непосредственно на заводе. Обналичивать навар с обменных операций можно в трех точках: на Бирже, у Продавца и у Покупателя. Кабельный завод на Бирже и продавал, и покупал. На нем Морозовский – хозяин. Что скажет, так и сделают. На Бирже мы его следов не нашли, давай поищем в его вотчине. И покрутите головами по сторонам. Может, найдете что-то интересное.
Любознательному Стажеру Великанов поручил проверить документы, связанные с оплатой Морозовского. Что левые доходы у такого скользкого деятеля должны быть, он чувствовал спинным мозгом.
Два дня ломовой работы результата не дали. Премии и вознаграждения Морозовский получал из шести источников. От фонда премирования за новую технику до вознаграждения к отпуску из директорского фонда. И везде «буква закона» была прописана аккуратно, словно в тетрадке по правописанию.
Зайдя перекусить в заводскую столовую, Стажер увидел могучего работягу в спецовке. Точную копию бригадира, под чутким руководством которого два года он зарабатывал рабочий стаж в родном Кунгуре. И вспомнил эпизод из своей трудовой биографии.
За неделю до окончания второго месяца работы Стажера на заводе бригадир отвел его в сторонку.
– В декабре юбилей нормировщицы. Надо бы скинуться на подарок. Но есть и другой путь. Ты на снегоуборке в этом месяце не был?
– Вы же меня оставили промывать подшипники.