Гостями завода могли оказаться местное руководство, делегация моряков с подшефной подводной лодки «Камск», участники выездного заседания городского «Клуба директоров» и даже фокусник Кио.
У информации о предстоящем визите имелось двойное дно.
Верхнее было парадным, открытым для чужих глаз и ушей. Нижнее – «интимным». В нем отражалась забота о гостях: питание, крыша над головой, культурная программа, сувенир на память. Все «интимное» требовало денег, которые добывались по-разному, но почти всегда с нарушениями. Статья «представительские расходы» в плановой экономике встречалась не чаще, чем оазис в пустыне.
Непредусмотренные, но необходимые деньги добывались самыми разнообразными и порой весьма оригинальными способами. Кабельщики, задолго до прихода Морозовского на завод, выбрали тот, что назывался: «получил – подержал – отдай». До позапрошлого года он работал без сбоев. Пока один из недавно вовлеченных в процесс «спонсоров», придя к казначею – начальнику АХО, не заявил, что деньги у него украли. Так это было или «спонсор», ощутив пачку денежных знаков в руках, не нашел сил с ними расстаться, осталось неразгаданной тайной. Да и разгадывать было нечего. Формально «спонсор» потерял свои собственные деньги. Разбираться тоже было некогда, ибо высокий гость ожидался через три дня.
С этой печальной вестью Морозовский с казначеем и пришли к директору. Директор достал бумажник и выложил на стол пятьдесят рублей.
– Мне эти манипуляции с премиями всегда не нравились. Человек берет чужие, а отдает свои. Но пока сходило с рук, молчал. С этой минуты закрываем лавочку на замок. На всех мероприятиях, которые требуют оплаты, наших присутствует примерно в два раза больше, чем гостей. Отныне и вовек будем угощать гостей вскладчину. Двое наших ублажают одного гостя. Сколько руководство получает, я знаю до копейки. Пару раз в квартал можно себе позволить, не обеднеем. Завтра я на оперативке об этом объявлю, а ты, – он кивнул казначею, – по каждому мероприятию возьми на себя сбор ресурсов. И чтобы остался след на бумаге!
На сверку содержания конвертов хватило двадцати минут. Все было в ажуре. Еще семь минутушло на ознакомление начальника АХО с ситуацией. Морозовский рассказал о встрече с директором и довел до собеседника уже собственные рекомендации.
– Если задержат меня, то через какое-то время ты окажешься где-то рядом, и мы из товарищей по несчастью превратимся в граждан. Если я не ошибаюсь, именно так обращаются ребята в погонах к своим клиентам. Предполагаю, что это произойдет дня через два-три. Пока разговорятся «спонсоры», пока они наткнутся на твои автографы на этих бумажках. Используй это время с пользой. Подумай, как сделать, чтобы о твоем задержании как можно быстрее узнал директор. Он лично обещал предпринять все необходимое. Следствию предъявим мой конверт документов. С подлинниками. Копии, которые у тебя, храни у надежного человека. Для нас эти документы не столько обвинительные, сколько оправдательные.
У Коротышки может возникнуть желание их потерять. Дашь сигнал их извлечь на свет, когда я скажу. Связь через адвоката. Координировать нашу защиту будет заводской юрист. Все. С минуты на минуту может появиться мой народный мститель с ордером на арест. Готовься к худшему, надейся на лучшее.
Пискнул телефон секретаря, сигнализируя, что она встала на трудовую вахту.
Морозовский попросил ее пригласить через пять минут заводского юриста и буркнул:
– Теперь поиграем в шпионы.
Он вышел из кабинета, прошел по коридору метров тридцать и зашел в диспетчерскую. За стеклянной перегородкой два диспетчера говорили по телефону, третий что-то сосредоточенно записывал в журнал. Почти у двери на столике стояли два телефона для посетителей. Белый – заводской АТС, и бордовый – городской.
Морозовский набрал по бордовому номер Брюллова.
– Юра, это Фима. У меня неприятности по Бирже. Передай это Саше. Лучше не по телефону. Я слышу, ты сделал большие глаза? Спокойно, все будет как надо. Обнимаю все ваше семейство.
Он повесил трубку и вернулся к себе.
Юрист уже побывал у директора.
– В общем, картина ясная. Я перебираюсь к вам в приемную, чтобы быть рядом. А пока надо предупредить адвоката. Пусть ждет сигнала.
В начале двенадцатого в дверях кабинета Морозовского появился торжествующий следователь Великанов. С ордером на обыск.
Из подсказок Великанова оперативникам Морозовский понял, что искали документы, связанные с «необоснованным премированием и последующим вымогательством».
В кабинете обыск одновременно вели три оперативника. Великанов расположился за столом для заседаний в ожидании добычи. Морозовский оставался за своим двухтумбовым, из которого сразу извлекли для досмотра все ящики.
Около журнального столика сгруппировались трое понятых. Почем-то все из отдела главного технолога.