– Подойди сюда! – скомандовал он УБХССнику. – Читай вслух. Все не надо. Одни фамилии.
Где-то на половине списка он остановил художественное чтение.
– Вы что, мудаки, хотите, чтобы все эти имена трепали в суде? Решили на копейках процесс века устроить? На завершение дела о Бирже даю три дня. Дело должно быть добротное и стройное, как ствол корабельной сосны. А все эти «веточки», – он швырнул папочку стоявшему возле него подчиненному, – сверни трубочкой и засунь в жопу. Один конец себе, другой – твоему Великанову. Как средство от переутомления и идиотизма.
Из СИЗО Морозовский вышел в одиннадцать утра. У ворот, кроме своей служебной «Волги», он обнаружил и новенький отполированный «Москвич». Рядом с ним, улыбаясь, стоял Влад Скачко.
– Поршенек, а ты что делаешь в этом суровом месте? – удивился Морозовский.
– Вас ожидаю. Мой двоюродный брат здесь командует медициной. Вчера вечером позвонил, сказал, что завтра утром вас «выписывают». На всякий случай решил подстраховать.
– Так это по твоей инициативе он интересовался моим самочувствием?
– Выходит, что так.
– Ну, Влад! Тронут.
Уже в пятнадцать Морозовский был на заводе. Работы накопилось невпроворот. Но первым делом он зашел к директору. Директор, улыбаясь, встал из-за стола, пошел навстречу, обнял.
– Вот мы и дома!
Фима чуть отстранился, чтобы видеть его глаза:
– Можно я без слов? Какие хочется сказать, еще не придумали.
– Какие еще слова. Работать, дорогой, надо.
Придя к себе, Морозовский попросил секретаря:
– Соедините со Степановым. Только узнайте имя-отчество.
– Так он Степан Степанович.
На другом конце провода командирский баритон произнес:
– Степанов.
– Здравия желаю, товарищ полковник! Рядовой, необученный Морозовский. Разрешите напомнить: «спасибо» вещь приятная, но вкуса, запаха и градуса не имеет. Учитывая это, прошу Комбата-2 прибыть завтра в 20.00 в сопровождении двух подчиненных ему офицеров в малый банкетный зал ресторана «Сибирь». Основание? Накрыть поляну «до того» – взятка. «После того» – признательность.
С семнадцати до девятнадцати он обзвонил всех, кто хоть как-то пытался помочь ему и проявил внимание к Доре. Не обошлось без сюрпризов.
Комиссар был удивлен его звонком.
– Значит, служивые все-таки проболтались. Я просил, чтобы вам они об этом не говорили. Не сразу решился действовать, ведь у нас дальнее знакомство. Вдруг Дьяков ревновать будет. Но ваш звонок мне приятен. Мне нравятся люди, на которых можно положиться. И не только по работе. Если надумаете заглянуть, не стесняйтесь. Сразу предупреждаю: может, какой-нибудь новый хомут на вашу шею надену. Не боитесь? Тогда до встречи.
Профессор Звенигородский сообщил, что благодарность следует адресовать дочери.
– Но ее поручение я выполнил с удовольствием. Хотя бы частично расплатился с вами за огромную услугу. Вы, Фима, – можно я, как и раньше, буду так вас называть? – в свое время избавили меня от комплекса неполноценности. Я же заядлый театрал. Пока Анечка не познакомила меня с вами, на премьеры и на хороших гастролеров попадал далеко не всегда. А моя давняя добрая знакомая и директор овощной базы Марья Николаевна – непременно. Лишь благодаря вам мой социальный статус подтянулся до ее уровня.
Уже из дома он позвонил Брюлловым.
– Юра, Ира далеко? Попроси ее взять параллельную трубку. Ребята, чтобы узнать, «кто есть кто», порой полезно побывать в кутузке. Более подробно на эту тему мы имеем желание вам доложить в субботу вечером. У нас дома. А пока, Дора не даст соврать, я совсем не по еврейской традиции кланяюсь вам до пола.
– Фима, – перебила его Ирина, – твое приглашение категорически отклоняем. Ты со своим звонком опередил нас на четверть часа. В субботу встречаемся не у вас, а у нас. Повод: сегодня утром пришла открытка из ВАКа. Юрку утвердили доктором экономических наук. Для коллег он устраивает банкет через неделю, а это сугубо для своих.
Когда следующим утром Морозовский вошел в свою приемную, секретарь предупредила:
– Звонил Александр Игоревич. Просил соединить, когда придете.
В кабинете Морозовский долго устраивался в кресле, минуты три сидел неподвижно, затем черкнул что-то на еженедельнике и попросил:
– Соедините.
– Саша, ты звонил?
– Я рад, что ты в порядке.
– Спасибо.
– Надеюсь, ты правильно понял мою осторожность.
– Честно?
– Как же иначе.
– Если честно, то правильно, но болезненно. Ладно, эмоции оставим в покое. Есть деловой разговор. Вечер у меня занят. На завтра можешь выкроить часок?
– Я закажу столик.
– Не надо. Погуляем по парку около твоего дома.
В парке было немноголюдно. Дьяков и Морозовский, встретившись у входа, медленно двинулись к дальней аллее.
– Фима, меня огорчает твоя явно незаслуженная на меня обида.