– Обижаются, неутомимый ты наш, дети детсадовского и младшего школьного возраста. Изображать, что мы друзья, после того, как ты даже не нашел возможности сказать два слова Доре, оказавшейся в беде? Зачем? Как к деловому партнеру у меня к тебе претензий нет. Но наши отношения за эти годы вышли за эти рамки. Мне жаль, но суровая действительность вернула их на исходную позицию. Она мирная и даже доброжелательная. На излете счастливого детства девочка из параллельного девятого класса сделала мне бесперспективное, но любопытное предложение: давай дружить, но без любви. Придется взять его на вооружение.
В ночь с десятого на одиннадцатое октября в квартире Морозовских раздались резкие звонки междугородней станции. Ефим Маркович, чертыхнувшись, взял трубку.
– Квартира Морозовского? Вас вызывают Бендеры! – сообщила телефонистка.
– Фима, это папа. Извини, что разбудил. Я только сейчас вспомнил, что у вас час ночи.
– Ничего, папа.
– Ты можешь сделать мне одолжение, прилететь завтра или послезавтра?
– Думаю, что да. Что-то случилось с мамой, с тобой?
– С нами, слава Богу, все в порядке, а ОН умер…
– Ты о Брежневе?
– А о ком еще? Фима, только не думай, что я выжил из ума, но для меня это большое горе. И если я его не помяну, до последних дней меня будет мучить совесть. Помнишь, он прислал мне бутылку виски? Я решил ее открыть.
– Ты же не пьешь, папа.
– Фима, нет правил без исключений. Я хочу, чтобы мы это сделали вместе. Мне это будет приятно. А может быть, и ЕМУ?
Бюро Камского горкома КПСС, проходившее с участием первого секретаря обкома, завершило обсуждение первого вопроса: «О шефской помощи промышленности города сельскому хозяйству». Член бюро, председатель горисполкома Атаманов все вопросы, выносимые на обсуждение, делил на две категории: «мое» и «по касательной». «Мое» было его персональной головной болью. От работы ливневой канализации и качества телевизионного сигнала до очистки дворов от снега и городского фестиваля искусств. «По касательной» его тоже касалось, но боком. Например, наглядная агитация. Это было епархией горкома, а то и обкома партии.
Пока обсуждались «его» вопросы Атаманов был начеку: внимательно слушал доклад и все, что говорилось в прениях. Спрашивал и выступал сам. Записывал в рабочий блокнот, чтобы правильно и вовремя среагировать. Но как только разговор переходил на «касательное», какое-то реле в его сознании автоматически срабатывало, отключая внимание и разрешая расслабиться. Не навсегда, до нового появления импульса «мое».
Вторым вопросом повестки дня была информация о только что прошедшем июньском Пленуме ЦК КПСС «Актуальные вопросы идеологической, массово-политической работы партии». Атаманов отложил в сторону блокнот. Гораздо больше, чем партийная, его волновала идеология поведения собственного сына. Мишка время от времени откалывал такие номера, что даже стрессоустойчивый папа в недоумении разводил руками.
Прервав размышления Атаманова, щелкнуло «реле бдительности». Среагировало оно на слова Ковтуна – первого секретаря горкома:
– … К сожалению, руководство горисполкома самоустранилось от идеологической работы с тружениками городского хозяйства.
Атаманов, мгновенно забыв о сюрпризах сына, все свое внимание обратил на докладчика и подтянул к себе блокнот.
Докладчик, поправив очки на носу, продолжал:
– … В коммунальных и транспортных предприятиях города наблюдается порочная практика, когда часы, выделенные для партийной и экономической учебы трудящихся, используются для чего угодно, только не по своему прямому назначению.
Лицо Атаманова побагровело.
Месяца три назад он проводил селекторное совещание с руководителями городского хозяйства. Представитель Энергонадзора отметил высокий травматизм среди персонала, в том числе два случая с летальным исходом. И назвал главную причину: слабую подготовку по технике безопасности.
Атаманов распорядился в ближайший месяц без отрыва от производства срочно провести учебу, принять экзамены, ужесточить контроль.
Директор электросетей попросил слова:
– В месяц не уложимся. Все это надо делать по вечерам, а в графике профсоюзные отчетные конференции, соревнование лучших по профессии, да еще партийная учеба по четвергам.
– Все перенести. С горкомом и профсоюзом я договорюсь.
Председатель обкома профсоюза его предложение поддержал:
– Я двумя руками «за». Сам собирался попросить вас навести в этом деле порядок.
Секретарь горкома по пропаганде не только отказался «ломать график», но наябедничал Ковтуну.
– Атаманов, ты на что замахнулся? – раздался из телефонной трубки баритон Ковтуна. – Тебе роль идеологии на бюро разъяснить или самостоятельно осилишь?