– У нас с тобой, Митрофан Андреевич, идеология одна и та же. Первое. Наши горожане должны быть накормлены, напоены и быстро передвигаться по чистому городу без порчи нервов. Что и позволит нам вместе с ними успешно достраивать развитой социализм. Второе. Те, кто их греет, возит и лелеет, должны быть живы, здоровы и сыты. Учитывая, что «второе» под угрозой, я как член бюро, которым ты меня пугаешь, настаиваю на корректировке графика партийной учебы.
Трубка молчала секунд десять. Потом ожила:
– Хрен с тобой. Я дам команду. Но ты гнешь не туда.
С чего это вдруг Ковтун вынес на публику этот эпизод, Атаманов так и не понял. Но на всякий случай напрягся, стал листать рабочий блокнот.
Обсуждение вопроса завершалось, когда Ячменев, сидевший рядом с Ковтуном, невинно спросил:
– Николай Петрович! Тут был разговор о порочной практике пренебрежения партийной учебой на вверенных вам предприятиях. Вы ничего не желаете сообщить по этому поводу?
– Желания нет, но необходимость имеется. «Пренебрежение» – это плод воспаленного воображения. Был перенос занятий. В связи с необходимостью принятия срочных мер по обеспечению безопасности и охраны труда персонала. Докладываю статистику: до проведения комплекса мероприятий 172 травмы, 2 смерти. После – 64, летальных нет. Снижение, – Атаманов на несколько секунд задумался, подсчитывая в уме, – более чем на 60 процентов. Игра стоит свеч.
– Есть еще вопросы? – спросил Ковтун. – Спасибо, садитесь. Следующий вопрос повестки дня – «Разное».
Захлопнулась дверь за последним участником заседания. В зале остались лишь Ячменев и Ковтун. Ячменев внимательно, будто в первый раз, разглядывал своего давнего соратника.
– Митрофан, последние двадцать лет я за тобой склонности к юмору не замечал. Ты всерьез говорил о «порочной практике»?
– Бюро вроде бы не место для шуток. Всерьез. А что?
– Да ничего…
Перед майскими праздниками на городской Доске почета появилась строчка: Камский автосервис «Стрела».
Сказать, что фирма, где плодотворно трудился Влад, соответствовала лучшим мировым стандартам, было бы слишком. Но истинная правда, что в городе и области она пользовалась популярностью. Фортуна не миновала и лично Влада: перед ноябрьскими праздниками его пригласили в райком и предложили вне лимита подать заявление на вступление в члены КПСС.
Прошло всего три месяца, как случилось еще одно событие. Оно было бы приятным, если бы не одно «но». Владислава Борисовича Скачко утвердили директором «Стрелы». Но заслуженной радости он не испытал, потому что директорское кресло досталось ему по причине тяжелейшего инфаркта его шефа.
Первое распоряжение, которое он сделал секретарю: каждый вторник в восемнадцать соединяйте меня с Кириллом Андреевичем. И сами не обделяйте его вниманием.
Такое случалось не часто. В 1982 году Варвара Васильевна Дьякова стала доктором экономических наук, а уже через два года ее включили в экспертный совет ВАКа по экономике. В число столпов науки, решающих в последней инстанции, достойны ли их коллеги стать не только кандидатами, но и докторами наук.
Причина неожиданного возвышения была прозаичной. В СССР Варя одной из первых глубоко занялась не только практикой, но и теорией экономической экспертизы. Не анализа, продуктом которого является лишь рекомендация, а официальной экспертизы. Когда от специалиста ожидают четкого ответа: черное или белое, хорошо или плохо, ошибка или жульничество.
Тематика ее исследований и немногочисленных, но солидных публикаций была на стыке трех научных направлений: экономической эффективности, анализа хозяйственной деятельности и хозяйственного права. Последние годы в стране о рыночной экономике еще вслух не говорили, но хилый и дальний ее родственник по имени «хозрасчет» становился все популярнее. Если же хозрасчетом занимаются более или менее всерьез, то без экономических конфликтов, споров, разбирательств не обойтись. Наука это новое дуновение уловила, резко возросло число диссертаций по данному профилю. И внезапно выяснилось, что в ВАКе соответствующих специалистов просто нет. Тут на глаза и попалась свежеиспеченный доктор Дьякова.
Первым, кого она увидела, войдя в комнату для заседаний экспертного совета ВАКа, был бывший ее шеф и бывший заместитель, а ныне директор НИИ Госплана – Климов.
– Аркадий Андреевич, как я рада! – громко воскликнула Варя. Так громко, что кое-кто из присутствующих даже обернулся. – Я уж боялась, как мне тут придется одной среди живых классиков. И вдруг знакомое и даже родное лицо.
Климов на секунду смешался. То ли сразу не узнал, то ли не ожидал такой пылкости.
– Обрати внимание, Валерий Петрович, – обратился он к седому, но моложавому мужчине с золотистым академическим Ломоносовым на лацкане пиджака. – Яркий пример типично женского лицемерия. «Рада», «родное», а сама, как исчезла с горизонта лет десять назад, так ни слуха и ни духа. Здравствуй, Варвара Васильевна, я тоже рад тебя видеть. Особенно в этих стенах, где интеллект давным-давно заглушил красоту. И вдруг такая женщина!