Климов сделал полшага назад, рассматривая бывшую подчиненную.
– Знаешь, Варвара Васильевна, ты мне все больше напоминаешь одну мою ровесницу, широко известную как Людмила Гурченко. В двадцать пять были только осиная талия и симпатичная мордашка. В сорок пять – богиня!
– Аркадий Андреевич, ВДВ меня еще порой называют, а вот богиней – вы первый. Можно сделать уточнение? Нам еще два года до сорока.
– Жаль, что слышу это от доктора наук, – мгновенно среагировал Климов, – такую юную особу следует называть Варя.
– А я не возражаю и при наличии степени. Если раньше такое обращение можно было истолковать как пренебрежение начальника к подчиненной или сексуальное домогательство с использованием служебного положения, то теперь только как тепло и давнюю бескорыстную симпатию. А сравнение с Людмилой Марковной мобилизует еще строже держать спинку… и диету! Вы меня представите академику?
– Члену-корреспонденту, – поправил ее обладатель значка, протянув руку. – Валерий Петрович. Мне тоже лучше обращаться к вам Варя?
– Извините, Валерий Петрович, но мы с вами из комсомольского возраста уже вышли, а кандидатский стаж знакомства еще не прошли. Варвара Васильевна меня зовут.
– На этом заключительное заседание штаба объявляю закрытым. Еще раз спасибо всем. От души желаю лично вам, вашим коллективам, семьям здоровья и счастья в новом, 1986 году!
Щелкнул выключатель микрофона, и первый секретарь обкома Ячменев прямо из-за стола президиума спустился в зрительный зал, пожимая руки и обмениваясь репликами с героями дня: строителями и бумажниками, транспортниками и энергетиками, лесозаготовителями и дорожниками, партийными и советскими работниками. В основном с руководителями. Но рабочие и инженеры здесь тоже были представлены.
В Камской области на протяжении четырех лет шла комплексная реконструкция крупнейшего на Урале Вильвенского бумажного комбината. Этот год был пусковым, завершающим. На его начало финансирование ударной стройки составило всего шестьдесят девять процентов вместо плановых восьмидесяти. Было освоено и того меньше. Зато на финише Москва деньги выделила полностью, до копейки. Чтобы денежные знаки воплотить в железобетонные стены и их начинку, в оставшееся время надо было сотворить чудо. Люди, находившиеся в этом зале, и тысячи их товарищей, которых здесь не было, явили это чудо на свет.
Руководил их работой «штаб реконструкции». Формально его начальником был Ячменев. Фактически процессом рулила тройка заместителей начальника штаба, представляющих обком (секретарь по строительству), Главкамскстрой (первый заместитель управляющего), облисполком (заведующий отделом Дьяков).
Объекты реконструкции (производственные корпуса, ТЭЦ, леспромхозы, газопровод, дороги, грузовые терминалы) были рассредоточены по пяти районам области. Дьяков осуществлял координацию действий районных властей в ходе реконструкции. Его задачу Ячменев сформулировал лаконично: «Обеспечить, чтобы не мешали». Мешать специально никто из местных и не собирался. Но что-то ухватить от стройки для своего района стремился каждый. Кто детский сад, кто шесть километров асфальтированной дороги. Пытались добиться своего всеми доступными средствами. Одни – просьбами, другие – вымогательством. А это уже было из категории «мешать».
Напротив, помогать стройке местными строительными материалами, свободными складскими площадями или обустройством «вахтовиков» никто особенно не рвался.
Устранением этих пережитков проклятого прошлого в сознании своих подопечных и должен был заниматься Дьяков. На отсутствие «фронта работ» жаловаться ему не приходилось.
От основной работы Дьякова никто не освобождал, а штаб располагался в Вильвенске, в двухстах пятидесяти километрах от областного центра. С учетом паромной переправы, только на дорогу в один конец уходило шесть часов. Дьяков постоянно держал в Вильвенске одного из своих двух заместителей, а сам еженедельно наведывался в штаб на пятницу и субботу. Но процесс мирного урегулирования шел с большим скрипом. Все пять районных руководителей не особо доверяли и друг другу, и областному «смотрящему», каждый считал себя несправедливо обиженным: дают меньше, чем другим, требуют больше.
Так продолжалось три месяца. Как-то Дьяков, возвращаясь домой вместе со своим коллегой из Главкамскстроя, пожаловался на эту проблему.
– Вместо того чтобы держать там пацана-заместителя, ты возьми к себе на это время координатором уважаемого мужика из местных. Он тебе обеспечит справедливость, – посоветовал коллега.
– Я над этим думал. Да где найдешь такого, чтобы все уважали?
– Если хорошо поискать, найдется.
В следующий вторник строитель позвонил.