Бывшие его подопечные из районного актива по численности уступали строителям, бумажникам, транспортникам, но были сплоченнее. Они заблаговременно заняли пару столов в стратегически выгодном месте. У самой стены («я тебя вижу, ты меня нет») и недалеко от выхода («отметимся и незаметно исчезнем»).
Год назад второго фактора не существовало. Фуршет тогда шел под спиртное. С каждой рюмкой атмосфера теплела, жажда общения увеличивалась, досрочно покидать приятную компанию в голову не приходило. Но уже полгода страна боролась с пьянством. А под томатный сок и лимонад даже употребление качественной закуски не стимулировало сплочения рядов. За эти месяцы народ приспособился к новым реалиям, и почти у каждого неформального сообщества был заготовлен запасной плацдарм, где его членов в укромном месте ожидали бутылки с огненным напитком.
Вот и теперь два представителя «районщиков», включая усьвенского председателя, стояли напротив выхода из зала. Увидев «своих», они направляли их в нужную точку, обеспечивая формирование здорового и мобильного коллектива.
Взгляд «усьвенца» скользнул по Дьякову, но не задержался. Приглашения не последовало.
«Не заметил или не захотел замечать?» – подумал Дьяков.
Он свернул в сторонку, еще раз оглядел фойе и медленно прошел мимо «регулировщиков». Так, чтобы гарантированно оказаться в поле зрения второго из них. Реакция оказалась аналогичной.
«Значит, не стихия, а замысел, – зафиксировал Дьяков. – Ребята решили поиграть в обиду? Пути Господни, конечно, неисповедимы. Но ваши пути никак не минуют моего кабинета».
Он окинул взглядом фойе. Высшее руководство рассредоточилось и двинулось в народ, поочередно обходя столы. Сопровождать его на вторых ролях? Нет, это ни к чему.
Он чуть изменил курс и направился к столу, где группа работников аппарата обкома и облисполкома уже приступила к поглощению символа развитого социализма – салата оливье, и впервые за этот вечер увидел обращенную к нему радостную улыбку. Принадлежала она коллеге Вари по студенческой науке, бывшей его подчиненной, а последнюю пару лет – освобожденному председателю исполкомовского профсоюза – Оксане. С редким прозвищем Допомога.
Студенты, которые более десяти лет назад так назвали Оксану, смотрели в корень. Она оказалась грамотным и въедливым специалистом, но главным ее качеством была отзывчивость, готовность и умение прийти на помощь. То, что она стала профсоюзным лидером, формальным и неформальным, было не случайностью, а закономерностью.
– Александр Игоревич, сколько лет, сколько зим! И все в той же боевой форме. Задержитесь с пролетариями руководящего труда или пожмете ручки и дальше?
– Обижаешь, защитница трудящихся. И ручки пожмем, и поцелуем, и задержимся, – он чмокнул ее в щечку. Хорошо выглядишь, одобряю.
– Да ладно девушку смущать, Александр Игоревич, вливайтесь в наш дружный коллектив. Осталось только одно свободное место. Что пить будете, сок, водичку?
– Оксана, мы же с тобой знакомы с десяток лет, а ты мне все «вы» да «Игоревич»…
– Не десяток, а целых тринадцать тогда была на третьем курсе. Ладно, исполним пожелание старшего товарища: за некруглую годовщину, Саня! Можно я так?
– В этом даже что-то есть.
Дьяков с грустью посмотрел на стакан с лимонадом.
– Под это даже чокаться неудобно.
– Тем более обидно, имея приятный повод для тоста, – проявила солидарность Оксана. – За будущего орденоносца!
– Ты и это знаешь?
– Ничего удивительного. Я же подписываю все представления от имени профсоюза. В качестве третьего угла «треугольника».
– Да, за орден пить водичку вообще преступление. У меня предложение: полчасика продемонстрируем единство с присутствующими, а потом исчезнем. Здесь недалеко есть пара точек общепита, где нас и накормят, и напоят чем положено на Руси. Твой благоверный не будет в претензии, если задержишься?
– Мой благоверный покинул меня три года назад, – Оксана испытующе посмотрела ему в глаза. – Получается, Саня, что проблема в твоей благоверной. Как, кстати, Варя поживает?
Дьяков почувствовал, что краснеет. Вопрос его даже выручил: можно потянуть время, прийти в себя.
– Как всегда, в передовиках, с переходящим знаменем в руках. В восемьдесят втором защитила докторскую. Эксперт, арбитр. Не вылезает из командировок. Последнее увлечение: индивидуальная трудовая деятельность, нетрудовые доходы.
– Я ожидала, что скажешь: «Последнее увлечение – молодой брюнет».
– В этом не замечена. Но, как говорит народная мудрость, «муж узнаёт последним».
– Как она при этом с двумя детишками управляется?
– Павлик и Танюшка – дедовы дети. Они и сейчас у них, а Варя в командировке в Ленинграде.
– Последнее – информация к размышлению?
На этот раз Дьяков уже не краснел. Он положил свою руку на ее.
– А ты боевая стала, Допомога. Студенточкой была тихоня тихоней. А тут – огнемет!