Ячменев долго молчал, что-то высматривая в своих бумагах.
– Я же тоже не зашоренный. В нашей, плановой экономике, да и в идеологии, недостатков вижу немало. Но, по моему разумению, их причина не столько в системе, сколько в конкретных людях. А люди сегодня одни, завтра другие. Способные эти недостатки уменьшить, искоренить или усугубить. Семьдесят лет, считай, три поколения мы жили по этим правилам, дышали этим воздухом. Надо еще посмотреть, как наш народ перенесет резкое изменение климата. Скиснет или приободрится? А если перевозбудится? Как ты понял, я за эволюцию, а не за революцию. Даешь селекцию ежа, но тщательно выверенную, под непрерывным наблюдением грамотного ветеринара. Теперь твой ход, профессор.
– Насчет системы. Хорошая система отличается от никудышной тем, что она не позволяет плохим исполнителям безобразничать. Она их сама отсекает. Через конкурентные выборы, прессу, профсоюзы. Выбор между «ежом» и «ужом» – это выбор одной из двух систем. Я, применительно к интересам моего ведомства, почти десять лет сравниваю «ужа» и «ежа» в двух районах мира. ФРГ и ГДР, Северная и Южная Корея. Народ, культура, образование – всё один к одному. Системы, политическая и экономическая, разные. И успехи в технике, в экономике ой как отличаются. «Наши» систематически проигрывают. И с каждым годом разрыв все больше. Как только начинаем селекцию, вылезают «нестыковки». Это что, впервые?
Не получив ответа на вопрос, Брюллов продолжил.
– Вспомните, как тихо и незаметно ушла в мир иной косыгинская реформа. Вы намекнули, что селекция может быть кадровой. А откуда мы другие кадры возьмем, если всех поголовно учим и воспитываем «по ежу»? А кардинальные изменения стране просто необходимы. Возьмем нашу область. Из ваших трех орденов Ленина, если не ошибаюсь, два за «оборонку». Это не случайное соотношение: семьдесят девять процентов нашей областной промышленной продукции оборонная. Ее не скушаешь, на себя не наденешь, дом из нее не построишь.
Ладно, если сгорит в космосе. А то кого-то угробит или просто проржавеет и будет переплавлена. Деньги за нее мы «труженикам тыла» заплатили сполна. Что им на них покупать?
На этот раз Ячменев в знак солидарности кивнул. Брюллов не успокоившись, добавил аргументации.
– Я, для поддержания преподавательской квалификации, пятый год читаю в университете небольшой курс для заочников. Народ зубастый. Чтобы быть во всеоружии и не выглядеть перед ними оторванным от жизни, веду личную статистику. В том числе какой процент всего того, что требуется моей семье, я покупаю, какой – достаю. Пять лет назад соотношение было семьдесят к тридцати. Сегодня – пятьдесят пять к сорока пяти. Это я еще схитрил в пользу официальной статистики, не учел покупку автомобиля.
– Где достаешь, если не секрет?
– Вот этого не скажу даже под пыткой. «Болтун – находка для шпиона». Это пусть вам БХСС докладывает. Тем более в этих сладких местах они – клиентура «номер два».
– А «номер один»?
– Партия и правительство. Областного, городского и районного уровня. Не исключаю присутствие вашего личного водителя в их рядах. До последнего времени дефицит потребительских товаров хоть как-то компенсировали импортом. Но с падением цен на нефть доходы по экспорту упали в разы. И это ощущается без вычислительных машин. Недавно больную рану еще посыпали солью в виде борьбы с пьянством, лишившись солидного источника доходов. Если сложившуюся ситуацию не переломить, рано или поздно рванет. Вы обратили внимание на выступления в Москве и Свердловске, поддерживающие обиженного пленумом Ельцина? Пока немногочисленные. Но это уже сигнал. Еще не бомба, но уже размотанный бикфордов шнур. Предполагаю, что Михаил Сергеевич это понимает и пытается что-то сделать. Дверь в изолированное помещение под названием СССР он чуть приоткрыл, внутри воздух чуть проветрил. Экономические послабления, смягчение цензуры, конкуренция на выборах в местные Советы. Но широко распахнуть дверь и открыть для свежего воздуха не форточку, а окна он опасается. Да и некоторые соратники не позволяют.
– Меня имеешь в виду?
– Вы пока находитесь в мыслительном и выжидательном состоянии.