– Понял. Тогда еще один вопрос, может, и не по адресу. Предположим, все случилось в соответствии с вашим сценарием, и Скачко стал владельцем комбината. Зачем он ему? Своими руками вывести его в мировые лидеры? Или, укрепив, выгодно перепродать?
– Об этом лучше бы вам спросить самого Владислава. Но я на девяносто пять процентов уверен, что ответ будет: хорошо на нем заработать. Может быть, для этого и вывести в мировые лидеры. Но точно не собственными руками. Предполагаю, что свои руки он прибережет для занятия политикой.
Хамчиев устроился в кресле удобнее и расслабился.
– Гена, можно на «ты»? Отвык я молодым «выкать».
– Мне даже приятней.
– Спасибо. Все, что ты мне наговорил, суровая, но реальность. И все же, будь ты злодеем, сам об этой теме даже бы и не вспомнил. Да, шеф твой, насколько я его знаю, не святой, но в подлостях замечен не был. Интуиция меня пока не подводила. Под давлением обстоятельств, возможно, вы меня и сдадите. Но только в самом крайнем случае, а не ради любви к искусству. И знаешь, если никому не верить, это разве жизнь? Поэтому продолжаем работать вместе. Закрытые вопросы мы все обсудили?
Геннадий кивнул.
– Тогда давай по чашечке кофе, и пригласим наших спецов вместе пройтись по плану действий на месяц и на квартал.
Камский областной Совет народных депутатов, избранный весной девяностого года, полностью соответствовал революционному лозунгу «Вся власть Советам!». Назначал и снимал руководство исполнительной власти, одобрял или отклонял их решения. Двух сотен равных, хотя бы и на словах, рулевых на одном командном мостике областного корабля оказалось слишком много для нормального судовождения.
Августовский путч и развал СССР дали повод покончить с этим недолгим триумфом демократии… и хаоса. Федеральная власть назначила на девяносто четвертый год выборы в новые, уже не столь многочисленные региональные парламенты. А пока была создана компактная постоянно действующая структура – Малый Совет. В Камской области его состав ограничили двенадцатью депутатами: председатель, его заместитель, шесть председателей комитетов и четыре «неформальных лидера». По политическому весу новый руководящий орган оказался не таким уж и малым. Если по боксерской классификации, то «полусредним». По своим полномочиям он мог претендовать и на большее, но «каков поп, таков и приход»: его председатель Сергей Панин был явно слабоват.
В первом составе Малого Совета был и городской голова Николай Атаманов. Когда его назначили главой областной администрации, на освободившееся место был избран Владислав Скачко. Влиятельный, компетентный, да еще острый на язык новый член Малого Совета стал нарасхват у прессы. Оказалось, что повышенный спрос на этом рынке не только щекочет самолюбие.
Теперь его знали в лицо и отождествляли с властью тысячи людей. Обращались к нему с просьбами и с жалобами. В этот момент до Владислава дошло, что, будучи во власти, можно серьезно помочь человеку, не имея никаких материальных или финансовых ресурсов. Добиться отмены несправедливого действия или решения, надавив на чиновника или силовика. Выступить в качестве третейского судьи. Поднять бучу в прессе, которая подобные новости проглатывает безвозмездно, с лёта, словно пельмени после лыжной прогулки, тиражируя и подогревая их.
Осознание собственной общественной полезности и значимости, возможность быть на виду, решать сложные головоломки и развязывать двойные и тройные узлы, публично или в кулуарах выступать влиятельным игроком создавали особый, впервые ощущаемый им комфорт. Одновременно к Скачко пришло понимание своего заметного преимущества по отношению к большинству парламентских коллег. Ему не надо было заниматься политикой, чтобы заработать себе на жизнь. Личные банковские счета и красующиеся на них цифры со многими нолями позволяли делать это для души, интереса, драйва.
Накануне 8 Марта, как принято, мужской состав Малого Совета поздравлял трех своих боевых соратниц с женским праздником. Началось все довольно тоскливо. Панин ровно пятнадцать минут (по пять на одну даму) зачитывал их родословные и послужной список. Но и после этого шампанское еще семь минут стояло нераскрытым, пока он вручал грамоты, коробки конфет, произносил первый тост.
После этого власть за столом плавно захватили Федотыч и Скачко. В их речах, посвященных лучшим избранницам камского народа, почти не нашлось места депутатской тематике. Одни комплименты, исключительно женские. Описание силуэта, вызывающего учащенное мужское сердцебиение в момент поименного голосования… Восхищение тембром голоса, который ласкает слух, даже предлагая урезать финансирование… Глаза, красота которых заставляет забыть о грядущей отставке…
Была эта шутка с отставкой случайным совпадением, или Федотыч, произносивший ее, был осведомлен лучше Влада, трудно сказать. Но на экваторе праздничного мероприятия обладательница волшебного голоса и, по совместительству, председатель социального комитета шепнула Владу: