– Дорогой мой профессор. В умных книжках пишут о двух главных источниках конфликтов. Первый – «бескорыстное» раздражение от человека с паршивым характером и чуждыми тебе интересами. Второй и более логичный источник – необходимость что-то поделить. Деньги, власть, любовника, место на парковке или на подиуме.
– Ты, боевая подруга, не хуже меня знаешь, что первый источник к нам с Сашкой отношения не имеет. Знаем мы друг друга вдоль и поперек. Ровесники. Конкурентоспособны по части юмора и лидерства в застольях, но еще лучше выступаем дуэтом. Лет двадцать пребывали в друзьях. После истории с арестом Фимы теплота отношений не та, но не настолько, чтобы это мешало заснуть.
– Тогда, Юрик, как ни крути, остается дележ. Что же вы не поделили?
– Что нам делить? «Погоны» совершенно одинаковые. Практически равные по весу сферы влияния. У каждого свои личные преимущества, сумма которых близка по величине. Я профессор, но не кабинетный, а производственный. Со связями в этих сообществах. У Саньки богатейший аппаратный опыт районного и областного масштаба, прекрасный нюх на конъюнктуру. И, опять же, свои контакты. До перестройки он занимал посты выше меня, но два последних года я его опережал. Сегодня мы необходимы друг другу. И экономическая, и политическая реформы каждый день загадывают нам новые загадки. На них надо не просто реагировать, а предугадывать, готовиться к их появлению загодя. В этих ситуациях рядом необходим собеседник, который от тебя не зависит и владеет ситуацией не хуже, чем ты. С кем можно говорить без оглядки, выдвигать идеи, вплоть до «завиральных», без риска сойти за сумасшедшего. Мы с ним именно такие. И ни у него, ни у меня другого в запасе нет.
– И он так же думает? – с явной подковыркой спросила Ирина.
– Бэмс! – после длинной паузы произнес Брюллов. – Вот и первое разночтение. Я Саньке о нашем «равновесии» говорил неоднократно и с удовлетворением. Один на один, при Атаманове. Но не припомню, чтобы он эту мысль поддержал. А молчание далеко не всегда знак согласия. Пора доставать микроскоп и выискивать ранее неизвестный раздражитель. Что имеется у меня и отсутствует у него? Роль гасителя народного недовольства и переговорщика с протестующими всех мастей? Монополия на зарубежье?
– Юрик, весь этот товар не повод для конфликта. Можно я скажу по-простому, по-бабьи? Если присмотреться, то и раньше Дьяков не раз демонстрировал мелкую говнистость. Ну и что? Он один такой? По этому поводу не стоит портить нервы. Просто старайся держаться от него на расстоянии. Впрочем, что это я только на Сашку накинулась? Может, ты, даже себе не признаваясь, желаешь стать первым среди двух равных?
– Ирка, как на духу, нет этого. Я еще в этой должности толком не обжился. У меня же аппаратного опыта почти никакого. Такое желание может возникнуть, если подрасту, упрусь головой в потолок. Сегодня моя «голубая мечта» – выполнять свою работу хотя бы на твердую «четверочку».
– Как сказал бы Фима, беда с тобой, самокритичный ты наш. Вот Дьяков подобных гнилых интеллигентских терзаний точно не испытывает. Он уверен, что его место не только впереди тебя, но и Атаманова.
– Наверное, Ирка, ты права. На такую нештатную ситуацию можно реагировать по-разному. Можно, делая вид, что ничего не произошло, затаиться и, выждав удобный момент, ответить адекватно – сзади и по темечку.
– Нет, Юрик, это не твое.
– Правильно, не мое. Еще один вариант: глядя в глаза, обратить внимание Сашки на случившееся, потребовать объяснения, высказать свое «фи». Один раз, в связи с тем, что лез он в мои дела и дергал подчиненных, я подобный демарш совершил. Но толку ноль. Наябедничать, исполнить эту сцену при Атаманове? И это не мое. Тем более что я знаю, как Санька среагирует на такой наезд.
– Очень любопытно, как?
– С ангельской братской улыбкой заявит, что случившееся есть недоразумение, следствие торопливости и недоработки подчиненных. Поблагодарит меня за правду-матку и пообещает, что подобное не повторится. И уже на следующий день начнет все сначала. Поэтому мне и не спится.
– Я тебе, Юра, скажу пару неприятных слов. Ты всегда был доброжелательным, но никогда – мямлей. И сколько я тебя помню, засранцев всегда ставил на место. Если твой старый друг скурвился, забудь о ностальгии по рядом стоящим детсадовским горшкам и действуй по отношению к нему не по сердцу, а по хорошо охлажденному разуму. Без придирок, но и без преференций. Уверяю, это будет на пользу делу и твоему здоровью. Мужскому в том числе. На что я обращаю твое внимание как лицо заинтересованное. Очень даже заинтересованное.