– Будь моя воля, Оксан, я бы вообще его не отмечал, а ушел вместе с тобой в глубокое и очень теплое подполье. Например, на Кипре. Но положение обязывает «накрыть поляну», выслушать поздравления и получить юбилейный орден. Поэтому предлагаю банкет провести без фейерверка, в скромном, сугубо официальном режиме. Тем более что особого желания с кем-то «дружить семьями» я не испытываю. Если у тебя другие мнения и пожелания, сдамся без боя.
– Меня, Саня, больше привлекает наше совместное времяпрепровождение со случайными и недолгими знакомыми на том же Кипре.
Дьяков чуть привстал, чтобы поцеловать Оксану в щечку:
– Вот и умница. Я начал подготовку по всем трем направлениям, но потихоньку. Ждал твоей последней резолюции.
– Утверждаю. Хотя… Два направления твоей деятельности мне ясны: банкет и Кипр. А третье?
– Орден. Надо было организовать, чтобы Атаманов догадался написать представление.
– А тебе это очень надо?
– Мне не очень. А для дела надо. Чтобы все знали: Дьяков в силе и в обойме. С ним лучше дружить, чем ссориться. Эта круглая дата напомнила мне о другой теме, которая, благодаря твоей деликатности, слишком терпеливо ждет своего часа. Мы уже седьмой год вместе. Время достаточное, чтобы проверить чувства, узнать о взаимных достоинствах и недостатках, урегулировать отношения с детьми, с бывшими половинами. Вопрос в лоб: не пора ли оформить наши отношения?
– В честь такого вопроса следует открыть шампанское.
– Не пойму, ты ехидничаешь или всерьез?
– Всерьез. Не смущайся, доставай из холодильника. Оно там с Нового года охлаждается.
Как положено у солидных людей, сдержанно хлопнула пробка. Дьяков аккуратно наполнил бокалы, взял свой, приподнял его, чтобы чокнуться, и встретился взглядом с Оксаной.
– Не вижу твоего обычного огонька в глазах. Перегорела за эти годы?
Оксана, не отвечая, взяла свой бокал, протянула его навстречу. Звон получился мелодичным.
– За нас с тобой, Саня! За эти счастливые для меня шесть лет! Желание посетить ЗАГС порой у меня возникает. Но редко и без особого энтузиазма. Мы оба убедились, что наличие штампа в паспорте не гарантирует нерушимости семейного союза. А делить квадратные метры и барахло на основе свидетельства о браке унизительно и непродуктивно. Каждый из нас способен перебиться на самоокупаемости. Хотя, чисто по-женски, я с удовольствием прогулялась бы с тобой в этот казенный дом. А «пыла-жара», соответствующего ситуации, нет совсем по другой мелкой причине, о которой мне даже неудобно говорить после твоего, такого приятного для меня, предложения. О нашем с тобой союзе в Камске не знает только ленивый и темный, а деловые люди к этим категориям не относятся. Не так уж и редко они приглашают меня к сотрудничеству, благодаря не моим талантам, а твоему положению. Чаще всего я иду навстречу их предложениям и просьбам. Подчеркиваю, исключительно деловым. Совершенно случайно рассказываю о них тебе, и ты, как ни странно, положительно на них реагируешь. Об этих случайностях можно сплетничать, но формально все кристально чисто. Если же я стану мадам Дьяковой, наш деловой дуэт окажется на мушке у немалого числа врагов и завистников.
Дьяков пододвинулся ближе к Оксане и обнял ее.
– Логично, но не дуешь ли ты на холодную воду? Впрочем, смотри. Предложение сделано. Решение за тобой.
Пообещав за три года вывести «СОЛТИТ» из провала, вызванного снижением оборонного заказа, Хамчиев не бросался словами. У него был мощный личный стимул – заработать деньги, необходимые для приватизации. Был и четкий план действий. Имелась и сила воли воплотить его в жизнь. Уже первые три квартала девяносто третьего показали, что план был не только правильным, но и реальным.
Если не считать военную технику, в высокотехнологичных производствах советская промышленность редко составляла конкуренцию лидерам мирового рынка. В развитые страны СССР экспортировал сырье, полуфабрикаты или экзотику. Гордого сына гор Руслана Хамчиева такая роль не устраивала. На второй год своего пребывания в директорах он поставил себе и подчиненным задачу: сражаться за призовое место. И не где-нибудь, а в мире.
Он знал, какой должна быть лучшая в мире титановая компания. Не абстрактная, а конкретная. Находящаяся здесь – в Солегорске, куда он пришел почти три десятка лет назад молодым специалистом. С его орлами – работягами, ничем не выдающимися, когда их встречаешь на городских улицах, и такими ловкими, хваткими, сообразительными в цехах. Как инженер и хозяйственник он знал, как это сделать без исходящих сверху подсказок и одолжений.
Не прошло и пятилетки, как ранее отстающий Солегорский комбинат завоевал знамя победителя всесоюзного отраслевого соревнования. Вручать награду приехал министр.
В этом месте придется на шаг отступить от темы. Ингуш Хамчиев один завет предков систематически нарушал, употребляя спиртное. В меру, но с удовольствием и со знанием дела.
На банкете, завершавшем процедуру вручения знамени, разгоряченный успехом и армянским коньяком, Хамчиев ответил на поздравление министра импровизацией: