– Но у меня два встречных предложения. Первое. Лично вас прошу остаться членом ученого совета. Второе. Вместо половины ставки вы возьмете символическую «четвертушку». В нагрузку мы вам определим факультатив «Экономика переходного периода». Пару лекций в семестр для преподавателей и пару для выпускников. По содержанию – импровизация на тему текущих нововведений. И членство в Совете, и лекции – формальность. Просто не хочу, чтобы университет вас потерял. Мне уже семьдесят пять, а вы сидите на вулкане. Будем реалистами. Все может случиться. Поверьте, университет не самая плохая подстраховка. Даже в качестве «рядового» профессора. Но думаю, что с вашим послужным списком ректорства вам не миновать.
– Петр Павлович, сегодня не знаешь, польза от этого списка или вред. Не будем уходить в будущее.
– Тогда о настоящем. А в нем у меня имеется еще одна корыстная причина. Получают преподаватели теперь гроши, а подработать, особенно гуманитариям, негде. Уверен, даже редко бывая у нас, вы проникнетесь необходимостью их поддержать. Я знаю, что небольшой бюджет на исследовательские работы в администрации имеется. Если вы что-то закажете нам, это будет не подачка, а полезная для администрации, скромно оплачиваемая работа.
Дальновидный Петр Павлович «смотрел в корень». По его совету уже год Брюллов не только сам периодически пользовался услугами ученых университета, но привил вкус к этому у двух своих коллег – заместителей главы по «социалке» и по приватизации. Отойдя от давней традиции, когда наука год, а то и два корпела над проблемой, актуальность которой испарялась уже через полгода, он заказывал ученым работы, связанные с решением довольно узких оперативных задач, руководствуясь принципом «Дорога ложка к обеду». «Ложка», в составе юристов, социологов, экономистов и программистов, не подводила. Преподаватели выполняли экспресс-анализы, принимали участие в подготовке нормативных документов, просчитывали варианты бюджета.
Теперь, накануне выборов в Совет Федерации, настала очередь поднять по тревоге университетских социологов. Доверие Отчизны и лично Брюллова они оправдали. Сняли с занятий сто шесть третьекурсников двух специальностей. Для срочного замера градуса любви или ненависти к Атаманову студентов вознаградили твердой валютой – автоматическим зачетом. Четыре часа на Центральном рынке и на вокзалах молодежь отлавливала граждан города и области, задавая им хитрые вопросы об Атаманове. Из полутора тысяч опрошенных триста шестьдесят (двадцать четыре процента) услышали о нем в первый раз. Положительно отозвались на два процента больше, отрицательно – почти одна треть. Провокационный ответ «ни рыба ни мясо» пришелся по душе восемнадцати процентам будущих избирателей.
Доцент, руководивший опросом, передавая Брюллову результаты исследования, уточнил:
– На первый взгляд, цифры плохие, но я шанс Николая Петровича на победу оцениваю «пятьдесят на пятьдесят». Многое зависит от будущих соперников. Если выдвинется жириновец Ухов, то Атаманов выиграет у него с разрывом процентов в двадцать. Но если свое обещание пойти в политику выполнит умница, балагур и любимец публики Серегин из ТЮЗа, то всем его соперникам полный трындец. И, естественно, решение сорока процентов «незнающих» и «неуверенных» полностью зависит от того, как Петрович проведет избирательную кампанию. Он может их обаять, а может и разочаровать, потерпев поражение нокаутом.
Через три дня, почти дословно, со ссылкой на первоисточник Брюллов изложил этот вывод своему непосредственному и давно уважаемому начальнику.
– Я понял, что с социологами ты солидарен. И как бы с учетом этого ты поступил на моем месте? – без реверансов, «в лоб» спросил Атаманов.
– Извините, Николай Петрович, но вы просили углы не сглаживать, что я и исполняю. Моя оценка ваших шансов на победу даже чуть ниже. Где-то сорок на шестьдесят. В последнюю мою поездку в Москву имел я разговор с Шахраем[57]. По его прогнозу, выборы губернаторов следует ожидать не ранее девяносто шестого года. За три года раны и от неучастия в сенаторской борьбе, и от поражения в ней зарастут. Побаливать, конечно, будут, но терпимо. Как бы я поступил? Пошел на выборы, но лишь при условии, что два месяца буду заниматься только ими. Не передоверяя руль никому, ввязался бы в драку энергично и со спортивной злостью. Как это делал в свое время НОД-4 Атаманов. И, конечно, никаких протокольных Саксоний. За эту неделю вы сумеете пропахать весь сельскохозяйственный юг области, а это двести тысяч избирателей. Если такого настроя нет, я бы выборы проигнорировал, потому что рана от проигрыша будет раза в два тяжелее, чем от неучастия. К тому же не факт, что у вас к девяносто шестому году сохранится желание сражаться за губернаторский жезл.
– Благодарю, Юра, буду думать.