– Одной вряд ли получится. Хотя… Он не способен делиться по-честному. Ни победами, ни поражениями.
Обычно последняя неделя декабря не балует информационными поводами. Уже не до креатива. Надо «закрыть год»: выполнить план, заработать годовую премию, достойно отметить эти достижения в своем кругу за накрытым столом. В Камске, тем не менее, два заметных события произошло. По собственному желанию администрацию области покинул один из двух первых заместителей главы – Юрий Брюллов. Через три дня он начал акклиматизацию в кабинете ректора Камского университета. Пока в качестве «исполняющего обязанности».
Единственным первым заместителем Атаманова стал Александр Дьяков.
Вопреки традиции, новый, девяносто четвертый год стартовал не празднично. Третьего января из Бендер пришло известие о смерти отца Морозовского. Лишившись двенадцать лет назад своего высокого покровителя, Марк Наумович как-то сказал сыну:
– За редкими исключениями человеческая память короткая. Через пару лет забудут о Леониде Ильиче, а еще быстрее о нас, его однополчанах.
На этот раз дальновидный папа оказался прав лишь наполовину. Скоро о Брежневе если и вспоминали, то с негативом. Зато внимание к фронтовикам с каждым годом, особенно юбилейным, возрастало. По крайней мере, внешне.
После торжественного праздничного обеда, посвященного сорок пятому Дню Победы, старший Морозовский позвонил сыну и не только признал свою ошибку, но и разъяснил ее причину:
– Я, Фима, не учел, что для нашего боевого поколения наступила пора не по одному, а колоннами уходить из жизни. А те, кто пока еще остаются, кем являются? Раритетами! Теперь скажи мне, почему раритеты ценят, оберегают? Они что, полезные?
– Не всегда.
– Правильно. Зато их мало. И уже недорого обходится смахнуть с них пыль или подарить по конфетке на праздник.
Несмотря на трудные времена и вооруженные конфликты, в Бендерах фронтовика Морозовского чтили и даже собирались торжественно отметить его восьмидесятилетие. Не дотянул…
Каким-то чудом Фима сумел зафрахтовать чартерный ЯК-40. Кроме семьи Морозовских попрощаться с Марком Наумовичем полетели старые друзья: два оркестранта оперного театра, бывшие соратники из филармонии и Кабельного завода и Юрий Брюллов с Ириной.
Александр Дьяков приехал в аэропорт с огромным венком. Покинуть Камск на три дня он не мог. Замещал Атаманова, который всегда старался взять неделю отпуска на зимние каникулы.
Когда в марте девяносто третьего энергичная и симпатичная коллега по депутатскому корпусу спросила Владислава Скачко, не желает ли он возглавить законодательную областную власть, он пропустил этот вопрос мимо ушей как несерьезный. Но в конце января жизнь все же развернула его в сторону этой темы.
Новый ректор университета Юрий Брюллов рьяно взялся за повышение финансовой урожайности вверенного ему учебного заведения. В числе прочих мер решил он создать попечительский совет. Принцип подбора членов совета был прозрачен, как бутылка с водкой Absolut: попечитель должен быть обладателем или высокой власти, или больших денег. Об этих требованиях ректор объявил громогласно, открывая заседание. Но еще об одном он умолчал: со всей восьмеркой будущих попечителей он много лет был на «ты». Как коллега, приятель или бывший преподаватель. Неудивительно, что в этой теплой компании оказались первый заместитель главы областной администрации Александр Дьяков и два удачливых предпринимателя новой, рыночной формации – Ефим Морозовский и Владислав Скачко.
Всего-то за сорок пять минут попечители постановили создать Совет, избрали его председателем Дьякова, определили первый инвестиционный объект (жилой дом для преподавателей) и даже успели символически пригубить за каждый из трех вопросов повестки дня. Прощаясь, Брюллов шепнул Скачко:
– Вот теперь я готов перейти на «ты» и на «Влад». Если, конечно, меценат Скачко не возражает.
– Меценат не только не возражает, но и горит желанием именно в этом статусе продолжить разговор. Минут пятнадцать у вас найдется?
– Найдется даже час пятнадцать, но у меня имеется радикальная поправка к твоему законопроекту. Мы с господином Морозовским договорились после заседания не торопясь поговорить «о высоком». Третьим будешь?
– Я вам не испорчу компанию? – проявил не свойственную ему деликатность Влад.
– Он тебя почти любит. Особенно после покупки медиахолдинга.
– Готов платить взаимностью. Даже с доплатой, – ответил Скачко.
Стол был накрыт в комнате отдыха. Нехитрая закуска была доставлена из студенческой столовой. Ну, не прямо из зала столовой, но из ее закромов.
Выпили за стадией ректорства Брюллова, за «молодого продюсера» Морозовского. Очередь дошла до Скачко.
– Влад, ты о чем со мной хотел поговорить? – сделал «ход конем» Брюллов. – Наверняка о чем-то актуальном? Вот и спрашивай. Этому и посвятим причитающийся тебе тост.
Скачко поерзал на стуле, ослабил узел галстука.