– Мало того, что проекты актуальные, так еще и особо привлекательна возможность пощупать их руками через год-два, а не в туманном будущем. Только вы не скромничайте. Оформите их честь по чести, как «Губернаторские программы». Рекламируйте, публично контролируйте исполнение.
Хотя официально первых лиц российских регионов еще называли «главами администраций», широкая публика уже давно называла их более коротким и привычным титулом «губернатор».
По старой привычке не тянуть одеяло на себя Атаманов выбрал нейтральное название: «Областные программы развития». Сразу же после отпуска он предложил Скачко «не столько одобрить, сколько подставить под них депутатское плечо». Получив согласие ЗеЭс, очередную оперативку с заместителями он посвятил обсуждению проекта Программ, заявив, что их реализации он будет уделять свое основное внимание.
– При этом бесперебойное текущее ведение областного хозяйства, уважаемые «боевые соратники», в полном объеме возлагаю на вас. В соответствии с должностными обязанностями каждого.
Так к Дьякову вернулось кураторство высокой политики, от которой любой власти никуда не деться.
На областном уровне «политика» сводилась к трем позициям: организации выборных кампаний, подбору кадров областной администрации и глав районов, наведению мостов с местными «федералами», и прежде всего с людьми в погонах.
Это поручение шефа оказалось для Дьякова хорошим сигналом. Особенно после прокола с экспертизой «СОЛТИТ». Означало оно пусть и не полное, но прощение.
Но не только. Если пару месяцев назад выполнение Дьяковым трех политических функций было лишь ответственным поручением губернатора, то сейчас оно превращалось в мощное средство приближения его к давней и заветной цели: «Никого впереди». На просторах Прикамья имелось лишь одно кресло, вид из которого не заслонялся чужой спиной. Называлось оно «губернаторское». Было очевидно, что следующий его обладатель будет не назначаться, а выбираться. Из коридоров президентской администрации уже не раз доносилось: до выборов остается всего-то двадцать два месяца.
Обновленное распределение обязанностей закрепило за Дьяковым еще один пакет: финансово-экономические контакты с федеральным правительством и его министерствами. В курс дела он вошел быстро, мосты с нужными людьми навел без проблем, недаром недоброжелатели с завистью называли его «обаяшка». Теперь ему стали понятны причины былого авторитета Брюллова у представителей крупного камского бизнеса. Когда добрый десяток заместителей министров знает тебя в лицо и позволяет обращаться на «ты», появляется возможность решать в Москве такие задачки, на которые в родной деревне ответов не существует.
Правда, для их решения приходилось часто, не менее чем два раза в месяц, летать в столицу. С учетом ранних утренних и поздних вечерних рейсов, «задержек по метеоусловиям» и московских пробок, это снижало тонус.
В пионерском детстве Дьяков с полгода походил в юных мичуринцах и на всю оставшуюся жизнь взял на вооружение девиз знаменитого селекционера: «Мы не должны ждать милостей от природы, взять их у нее – наша задача». Следуя мичуринскому учению, он за три месяца заставил руководство камского аэропорта привести в божеский вид «депутатский зал» и добился, чтобы на два московских рейса поставили «борта» с «бизнес-классом».
Накануне пятидесятилетия Победы Дьяков первым рейсом летел в столицу, чтобы решить вопросы по созданию в областном центре филиала казначейства и помочь камским машиностроителям вытрясти из Газпрома новые заказы на газоперекачивающие станции.
Уже на подъезде к аэропорту фары его «Волги» уперлись в стену тумана.
– Идиот, поленился заранее узнать о задержке рейса, – самокритично упрекнул себя Дьяков.
Опасение подтвердилось. Регистрация, которой положено было завершаться, еще не начиналась, что означало как минимум час бездарно потерянного времени. Впрочем, одиночество ему не грозило. Из человек пятнадцати, сидевших в «депутатском зале», не менее десяти он знал в лицо. Более того, двое из них, устроившиеся за столиком под старомодным фикусом, подпадали под формулировку «до боли знакомые». Ими были его бывшая супруга Варя и Фима Морозовский.
Дьяков беспомощно окинул взглядом помещение: пройти мимо, не заметив их, было невозможно. Пришлось изображать радость по случаю неожиданной встречи.
С Варей он поддерживал преимущественно телефонные контакты, не выходя за пределы одной-единственной «детской» темы. С Морозовским в тонкой прослойке камской элиты разминуться было невозможно. Но их короткие диалоги при встречах на различных совещаниях и светских мероприятиях полностью повторяли дежурные любезности, которыми Дьяков обменивался с соседом по лестничной площадке, изредка по вечерам встречаясь у мусоропровода.
– Мне рассказывали, что ты становишься телевизионным магнатом и уже шагнул за пределы области? – спросил Дьяков бывшего напарника по Бирже.