Испорченное спикером настроение удалось подремонтировать лишь во время брифинга. Он прошел живо, даже лихо. Казалось, что Дьякова журналисты знают как облупленного. Десятки раз за этим же столом он их подкармливал новостями, рожденными в кабинетах областной администрации. Но раньше он транслировал решения губернатора, теперь же выступал в качестве их автора. Те же задумки и их результаты из обезличенных и казенных превратились в его – персональные.
Его спрашивали, изменится ли стиль управления областью, оставит ли он прежних губернаторских помощников и водителей или сменит на «своих». Пересядет ли с «Волги» на иномарку. Не забыли спросить о семейных делах и даже о футбольной молодости.
Тон вопросов был доброжелательным, и он отвечал взаимностью. Большинство журналистов называл по именам, двух даже по отчеству. Не уходил от трудных ответов. В том числе о прежнем губернаторе и о своей бывшей супруге. Вспомнил их по-хорошему, но посетовал, что двум лидерам тяжело ужиться под одной крышей.
– Под какой крышей, служебной или домашней? – решила уточнить молоденькая журналистка.
– Я имел в виду под домашней. Но и под служебной крышей не исключены «семейные сцены».
Правда, один гол в свои ворота он, похоже, все-таки пропустил. Ветеран журналистского корпуса из газеты «Меркурий» задал длинный вопрос:
– Спасибо за сегодняшнюю откровенность, которая дает право задать острые вопросы. Я регулярно освещаю вашу деятельность с начала 1992 года. Вы много лет проработали вместе с Атамановым и Брюлловым. От них мы, бывало, слышали: «А в этом я ошибся». От вас – ни разу. Между тем история свидетельствует, что ошибаются все, даже вожди и генералиссимусы. Вопрос: вы действительно считаете, что никогда не ошибаетесь, или предпочитаете о собственных ошибках не распространяться?
Тема для Дьякова была не новая. О ней он не раз, еще работая в райисполкоме, спорил с Юркой Брюлловым. Поэтому ответил, не раздумывая, используя «домашнюю заготовку».
– Есть профессии, где ошибаться позволено только в личной жизни. Хирург, командир в бою, пилот пассажирского лайнера. К ним относится и моя работа последних лет. Недостаточно эффективные решения я принимал, а вот ошибок не делал. Постараюсь избегать этого и впредь.
В зале стало неожиданно тихо, как будто по теплой комнате прошелся холодный сквозняк. Слова были вроде бы правильные, но что-то в них нарушило атмосферу взаимного доверия, царившую в зале до этой минуты…
Свой рабочий день губернатор Дьяков завершил около девяти вечера. В лифте, подошедшем с девятого этажа, оказался Полуянов.
– Ты, Андрей Николаевич, предстал передо мной, как клип песни «Чтобы день начинался и кончался тобой».
Вместе спустились, вышли из подъезда. Несмотря на поздний час, вся центральная городская площадь, раскинувшаяся между зданием областной администрации и драматическим театром, была наполнена светом прожекторов, фар и рычанием тяжелой техники.
– Это что еще за военные маневры? – удивился Дьяков.
– Морозовский еще в октябре предложил мэрии провести на каникулах новогодний фестиваль «Северное сияние». Прибавить к уже привычной елке ледовые городки, арену, аттракционы и киноконцертную неделю в малом зале драмы.
– Ну и крохобор наш мэр. На бюджетном комитете собачится со мною за каждую копейку, а на то, что весной растает, миллионов не пожалел.
– Самое интересное, Александр Игоревич, что Морозовский ни одного бюджетного рубля не попросил. Поставил условие, чтобы весь общепит фестиваля и продажа сувениров были из его рук, придумал парные аттракционы. С надписью «Рай коммунизма» – вход бесплатный, напротив «Оскал капитализма» – за плату. Поспорил со Скачко, что из любопытства народ повалит сравнивать дармовщину с платным и понесет рублики в кассу. Пообещал, что все затраты он как минимум отобьет.
– Если Фима пообещал, то в проигрыше не будет. У него с деньгами любовь взаимная.
Первую неделю нового, 1996 года Дьяков пережил с трудом. В ней было всего три рабочих дня, в которые нормальные люди не работают. Но в этот раз он относился к «ненормальным». Его душа жаждала действий: встречаться с кем надо, воплощать задуманное. При таком настроении вынужденные каникулы нужны столько же, сколько «виагра» солдату-первогодку, обреченному во благо Отчизны на суровое воздержание.
Неудивительно, что двух своих заместителей и трех помощников Дьяков обязал быть на боевом посту с третьего по шестое января. Шестого, даже в субботний день.
Заместителям была поставлена задача скорректировать план-график реализации начатых губернаторских программ. По новому графику, финишировать трем из пяти программ предстояло в наступившем году. Они должны были завершаться поочередно, поквартально. К апрелю – самая скромная по расходам, а именно «Сельские библиотеки – очаги культуры». К августу – сдача моста через Каму. По первому снежку – программа с интригующим названием «Лесные дороги – 3».