– Сегодня дорога недлинная, через полтора часа будем дома. Чтобы не частить и получить от процесса творческое и гастрономическое удовлетворение, предлагаю завершить наш ужин у меня в номере. Тем более что наши девочки преподнесли мне тарелочку потрясающего домашнего холодца. Проверено на себе: утверждение, что холодец не гармонирует с виски, – бесчеловечная дезинформация ЦРУ.
– Ты прав, Джерри!
В холодильнике оказался не только холодец. Закуска приятно ложилась на выпивку. Воссоединившись, они разбавляли светлыми красками серый фон жизни, будили любознательность.
– Джерри, открой секрет, почему на свою кухню вы пускаете чужаков, вроде меня и Светки Филиной с «Радио Максимум»? Да еще без предварительных условий?
– А ты пошевели серым веществом. Продукт наших проплаченных авторов предназначен для массового и доверчивого едока идеологического общепита. Ему мы без изысков, громко и часто повторяем: «Скачко – лучший!». Едок все это смотрит, слушает и начинает верить. А вас мы приберегаем для гурманов. Как тонкое и, заметь, полезное блюдо. Вот ты написал две статьи, где фигурирует наш кандидат. Ни разу его не похвалив, но и не осквернив, вспомнил целых пять раз! Какой вывод делает думающий читатель? Если враги в лице Григоренко и Филиной никакой гадости за Скачко не обнаружили, он, скорее всего, нормальный мужик. Но, если речь зашла об этом, у меня к тебе, Том, встречный вопрос. Признайся, не любишь ты Скачко?
– Ошибаешься. Я каждого из этих кандидатов не люблю. Все они танцоры, которым мешают яйца. И ваш Скачко тоже. А почему ты спросил? Критика в статье есть, но ровно распределенная между всеми, ядом не заправленная. Несмотря на заказ работодателя.
– Гнида неровно дышит к Скачко?
– Он человек Дьякова. Тот сделал его «главным», посодействовал приватизировать газету, помогает с рекламодателями. А Скачко – самый опасный конкурент губернатора. К тому же Скачко для Гниды выскочка. Прыщ на белоснежной жопе. Он бы его и задаром прижег йодом, а за вознаграждение – с великой радостью.
– Ты серьезно о вознаграждении? – зажегся Князев.
– Такими вещами, мышонок Джерри, не шутят.
– А если я продам твоим работодателям что-нибудь неприятное для Скачко, насколько я смогу уменьшить свой бюджетный дефицит?
Том побледнел.
– Князев, – впервые он назвал собеседника не шутливым прозвищем. – Ты меня ни с кем не перепутал? У меня недостатков больше, чем томов в полном собрании сочинений товарища Ленина, но подлости среди них нет. Спасибо за угощение, я пошел.
Теперь неуютно себя почувствовал юрист. «Была не была, сыграем „ва-банк“», – подумал он.
– Не обижайся, Том. Ставлю вопрос по-другому: небольшая неприятность Гниде тебя не очень огорчит?
– Если без грязи.
– Подлость – штука однозначно неприемлемая, а грязь бывает разной: непроходимая, камуфляжная, целебная. Изложу суть дела, а ты решай. Я наткнулся на копию документа, в котором долларовый миллионер Скачко выражает недовольство своим председательским заработком и настаивает на его увеличении. Между прочим, это ежемесячно почти две тысячи баксов. Если его требование прокомментировать умело, да тиражом в полмиллиона экземпляров, то симпатяга Скачко в глазах голосующего народа будет выглядеть как примитивное, алчное мурло.
– Джерри, я же сказал: в такие игры не играю.
– Не глухой, слышал. Но игра на этом не заканчивается. К письму имеется приложение. В нем Скачко поясняет, что лично ему это повышение не нужно, и официально отказывается от будущей доплаты.
– И копия этого приложения у тебя тоже имеется?
– Естественно. Без него цена первой бумаги – ноль.
Том расхохотался.
– Я правильно понял сюжетную линию? «Серп» печатает разоблачение. Дьяков и Гнида кайфуют, глядя, как прокололся крохобор-спикер, и тут «Грады» Скачко дают ответный залп. Появляется «приложение» и пояснения к нему. В финале Скачко – благородный герой, у Дьякова с Гнидой – сплошной геморрой.
– Примерно так, совесть нации.
– Силен, Джерри! Спектакль с запашком, но впечатляет! – В чем моя роль? Принести Гниде в клювике письмо Скачко без приложения?
– Твоя роль скромнее. Сказать, что имеется жадный человек, желающий продать копию письма «примерно такого-то содержания». О приложении мы с тобой ничего не знаем.
– И сколько просит «человек» за услугу?
– Мне нравится выражение «ни два ни полтора». Получается, три тысячи в СКВ[84]. Торг уместен. Как сам понимаешь, здесь главное не деньги, а радость творческого процесса. Но в любом случае – гонорар пополам. И, если на тебя сильно обидится Гнида, твое трудоустройство за мной. Даю слово.
– Джерри, ты образец деликатности. Правда после всего, что ты мне тут изложил, язык не поворачивается сказать, что слово твое честное.
Предложением Григоренко его главный редактор заинтересовался, но бдительность проявил:
– Как «человек» подтвердит подлинность письма?
К ответу Том был подготовлен:
– Пусть «заказчик» поинтересуется, поступало ли в приемную Полуянова письмо за подписью Скачко по окладам ЗеЭс от 20 декабря прошлого года.
На другой же день Том был вызван к «главному»: