Эту добрую традицию Серов продолжил и в свой заезд 30 октября. Утром на пересменке он встречался с прокатчиками металлургического завода. В обеденный перерыв рассказывал любознательным работницам местного молочного комбината, что с ними будет, если их орденоносное предприятие купят датские капиталисты. День он завершил встречей с шестеркой местных журналистов, отвечая на самые разные вопросы. От глобальных, о динамике мировых цен на нефть, до почти интимных: кто больше зарабатывает – депутаты или сенаторы?
В 18.30 в «спецзале» столовой местной администрации в компании восьми своих школьных товарищей он произнес первый тост…
Заночевал Серов у родителей с намерением утром выехать в Камск. После суматошного дня и вечерней «расслабухи» он окунулся в крепчайший сон, но где-то около трех часов это блаженное состояние сменилось на прерывистое и беспокойное. Четко, словно на экране японского телевизора, он видел, как председатель избирательной комиссии зачитывает результаты голосования. Фамилии кандидатов и набранный ими процент голосов он оглашал в порядке убывания. Серов, округляя «десятые», тут же суммировал прозвучавшие цифры. Уже были названы пять фамилий, сумма процентов перевалила за девяносто пять, а о нем будто забыли. В этот момент председатель сделал паузу, поправил на носу очки, чуть заметно подмигнул и громко произнес:
– Серов Вэ Ка. В пределах статистической погрешности.
От переполнивших чувств несправедливости и стыда Серов проснулся. Минут пять он приходил в себя, с облегчением убеждаясь, что это был всего лишь глупый сон.
Он сладко потянулся, отпил воды из стоящего на тумбочке стакана и повернулся на другой бок в надежде увидеть более приятное продолжение.
В этот момент резкими междугородними звонками дал знать о себе телефон.
– Валентин Кириллович, извините, что тревожу ночью, да еще в командировке! – раздался голос «ночного губернатора». – У нас ЧП. Вы в двадцать один час областные новости не слушали?
– Да мне тут не до телевизора. Сплошная «живая музыка».
– Тогда докладываю. В Углекамске при жесткой посадке вертолета серьезно травмированы Дьяков и Скачко. Оба вечером санитарной «вертушкой» доставлены в Центральную больницу. Главный областной хирург не сомневается: оба недееспособны и надолго. На их участии в выборах надо ставить крест. Завтра в 11.00 назначено внеплановое заседание избирательной комиссии. На «хозяйстве»[85] сейчас Полуянов. Он распорядился обеспечить возможность участия в заседании всех зарегистрированных кандидатов. Вы успеете сами добраться или нужна наша помощь?
– Спасибо, к одиннадцати буду без проблем.
Серов сел, спустив ноги с кровати. Смысл того, что произошло, теперь дошел до него.
– Мать честн
В первый день декабря 1996 года в первом же туре выборов Валентин Кириллович Серов набрал пятьдесят четыре и две десятых процента голосов и стал первым избранным губернатором Камской области.
Дьяков и Скачко выписались из больницы почти одновременно. Скачко остался «при своих интересах» – председателем ЗС, а Дьякову пришлось делать выбор.
О том, чтобы идти в подчиненные к Серову, не могло быть и речи. Не без подсказки Токарева в администрации президента ему предложили две должности: заведующего отделом в аппарате правительственного Белого дома и представителя президента по Ярославской области. Сниматься с насиженного места без твердых гарантий по квартире и с неопределенностью по месту работы Оксаны желания у них не возникло. Тем более что оба «кресла» после бывших губернаторского с сенаторским выглядели бледно.
Выручил давний соратник, бывший генеральный директор, а теперь обладатель контрольного пакета акций Вильвенского бумажного комбината.
– Тебе, Игоревич, сколько лет до пенсии трубить осталось? – прямо, в лоб спросил он, когда Дьяков поделился с ним своими заботами.
– Шесть.
– Для губернатора, министра – цветущий возраст, а для сидения ниже ты уже староват. Что, если я тебя приглашу на должность «свадебного генерала»? Председателем Совета директоров моего владения? Подчиненных будет немного – три аппаратных человечка. Но и над тобой, кроме меня, ни души. А деньги очень даже приличные.
Арифмометр в голове Дьякова шустро затрещал. Он грустно улыбнулся:
– Еще два месяца назад далеко бы я тебя послал с этим предложением, Алексей Корнеевич. Но сегодня – благодарю за царский подарок.
В 2014 году это были первые выходные, которые можно было назвать летними. На первомайские праздники тоже было тепло, но это была дань советским традициям, когда с утра солнце чаще всего висело в небе над колоннами первомайской демонстрации. Но уже в полдень, выполнив разнарядку по подсветке и подогреву праздничных колонн, оно пряталось за тучи. Когда в те времена при Морозовском выражали недовольство коварством светила, он доверительно сообщал:
– Вы до сих пор не поняли, что ОН, – в этот момент его указательный палец строго вертикально показывал в небо, – за большевиков?