– Ладно, для разминки сойдет, – сказал Атаманов и сделал пару глотков. – Ефим Маркович, – продолжил он, – можно задам хитрый вопрос? Меня эта история не случайно волнует. Я же начинал трудиться и мужал на Транссибе. И фамилии Витте, Меженинова, Ададурова[87] помню еще с техникума. А как тебе в голову эта мысль прикатила?
– Я от Юры Брюллова слышал о вашем неравнодушии к интересным людям. У меня со студенческих лет та же зараза. Кстати, не всегда бескорыстная. Вот вы вспомнили о техникуме. Что для вас было главным, когда вы надели свой первый форменный китель с офицерскими звездочками?
– Состояться. Много знать и уметь. С пользой для дела и для себя. Чтобы больше ставить задач самому, чем исполнять чужие.
– Насколько я понимаю, вы этого добились. Сейчас какие из мечтаний сохранили актуальность?
– Ловко ты отвечаешь на мой вопрос, полностью перехватил инициативу.
– Это я, Николай Петрович, чтобы ответить на него методом сравнения.
– Принято. Бабником я не был, но теоретически согласен с мнением, что самую высокую цену женщина имеет до тех пор, пока она тобой не завоевана. Хотя, если копнуть глубже, речь идет не о «цене», а о «наценке», искусственно завышенной на перегретом рынке. Настоящую цену узнаёшь лет через двадцать. Так и с карьерой, если называть вещи своими именами. То, что достигнуто, воспринимается с удовлетворением, но без восторга «первой ночи». Как само по себе разумеющееся. Какие приоритеты у меня сегодня? Дети, внуки, достаток. Разумный, без дворцов и яхт. О здоровье, понятно, не говорим. Без него ничего и никуда. Верующим, подобно большинству своих ровесников, бывших страстных борцов с религиозным дурманом, я не стал. Выходит, тему замаливания грехов из приоритетных исключаем. Честолюбие? Когда поднимался по служебной лестнице, его было немало. А сейчас? Остаться хорошим в памяти внуков? Это, конечно, есть. В памяти «общенародной»? Боюсь сознаться даже себе, в малой дозе, но присутствует. В той же работе над книжками.
– А почему «боюсь сознаться»?
– Да потому, что ничего рационального в этом нет. Если спросишь, нахрена все это нужно, при всем желании объяснить не смогу.
– Вот теперь, откровенный вы наш, и мне легче ответить на вопрос, почему я подумал о кино. Основное различие между нами в том, что я никогда не рвался в «передовики». Первой скрипкой быть не мечтал. Приоритеты? Всю жизнь и даже сегодня я пытаюсь «жить красиво». Чтобы работа была интересной, окружение – приятным, быт – уютным. Сходимся мы с вами в стремлении жить без перебора. Я могу себе позволить полететь чартером, но не сделаю этого, если есть удобный рейс с бизнес-салоном. В нашей миллионной деревне завелась мода на особняки в Испании. Штук пять средних или один очень крутой мне купить по карману. Но зачем? Лучше, когда возникнет желание, слетать в любой отель в ту же Испанию или на Сардинию, отправиться в морской круиз.
– Так уж ничего, Ефим Маркович, тебе не мешает широко и красиво шагать по жизни? – слегка осадил юбиляра Атаманов.
– Слегка мешает быть счастливым одна сложность: хотелось бы жить не только красиво, но и честно. Впрочем, «честно» – это я перебрал. Лучше скажем так: без угрызений совести. Чтобы приблизиться к ответу на ваш вопрос, требуется определиться еще с одним слагаемым – с чувством благодарности. Если речь не идет о войне, то к официальным благодарностям, особенно от государства, в отличие от многих, я равнодушен. Вижу, что половина орденов и почетных званий достается «не тем» и «не за то». Вот вы за четыре года пребывания в губернаторах сколько орденов получили?
– Ни одного.
– А наш общий друг Саша Дьяков за год умудрился получить целых два. В Камске одному человеку дал указание «оформить». В Москве второго попросил «проконтролировать». И готово. Но если это ему приносит счастье, «хай живе и пасется». Зато я очень ценю благодарных людей. И нескромно заявляю: сам такой же. Хотя благодарным быть не просто: ты – вечный должник, а долг, как известно, ноша нелегкая. Вот теперь, гражданин начальник, я могу коротко сформулировать, откуда появилась мысль сделать фильм о транссибовцах. Это благодарность. И это красиво!
– Фима! – позвала с веранды Дора Наумовна Морозовская. – Поднимай Николая Петровича встречать его любимчиков внуков. Ирина позвонила, что они подъезжают всем кагалом[88].
После шумной встречи пополнения хозяин дома предложил «заморить червячка». Не забыв при этом предупредить, что «настоящий обед» состоится в два часа.
Мужчины выпили за здоровье юбиляра по первой, закрепили тост по принципу «между первой и второй чтобы пуля не пролетела» и теперь не торопясь закусывали с пониманием, что дистанция впереди длинная, разнообразная, и что лучше ее пройти со смаком, не отвлекаясь на суетное.
– Информирую, – продолжал солировать Морозовский, – кворум у нас уже есть, но на подходе супруги Скачко и Варя по фамилии Дьякова.
– А нашего бывшего подельника с той же фамилией не позвал? – негромко полюбопытствовал Брюллов.