Главбух, как и положено по должности, был занудой. Подняв документы почти тридцатилетней давности, он обнаружил, что собирается продавать неопознанный объект. После звонка коллеге с «Мотора» выяснилось, что для химического анализа потребуются одна «незнакомка», двенадцать часов и коробка шоколадных конфет. Через час чушка и конфеты были в лаборатории.
На следующее утро главбух «Мотора» сообщил собрату по профессии, что анализ выполнен и что с него причитается бутылка коньяка не менее чем с пятью звездочками.
– Коньяка мне для тебя не жалко, но мельтешение не нравится. Сказал бы сразу, а то шоколадка, шоколадка…
– Никакого мельтешения. Шоколадка – лаборантке. Коньяк – лично мне. Чушки твои не чугунные, а никелевые. Применяются при производстве сплавов и сталей. Для металлургов – супердефицит. Официальная цена в девяносто раз выше чугуна. Неофициальная – больше. Если надумаете сбыть этот товар нам, кроме всего прочего, с нашего снабженца три бутылки того же пятизвездочного.
Было очевидно, что ясельный период Биржи остался позади. Ребенок прочно встал на ноги. Ушли в прошлое детские болезни, появились взрослые.
До сих пор из отцов-основателей регулярно Биржей занимался только Морозовский. Он нашел управляющего (Полковника), дважды в неделю, по средам и пятницам, завершал в здании Биржи свой рабочий день, ежедневно принимал от Полковника краткий рапорт о состоянии дел. И решал вопросы, которые требовали не полковничьих, а его – «генеральских» – погон. Только особо замысловатые он оставлял «маршалу» Дьякову. Для мониторинга дееспособности системы Морозовский озадачил своих подчиненных на Кабельном заводе докладывать ему обо всех сделках, проведенных через Биржу. Он же взял на себя подготовку к заседаниям райкомовской Секции, возглавляемой Дьяковым.
За все время таких заседаний Дьяков провел два. Вместе с организационным. Так что нагрузка Морозовского на этом поприще была не ломовой, щадящей.
Брюллов лично привел снабженца УМЦ на первое заседание Биржи, вдохновил его на подвиги, представил Морозовскому и Полковнику, и больше в становлении общего детища участия не принимал.
Закономерно, что первые симптомы взрослых болезней Биржи улавливал Морозовский. До поры до времени он наблюдал за ними, не поднимая шума. Вдруг рассосутся сами по себе? Но теперь настал момент, когда от наблюдений настоятельно требовалось переходить к диагностике и лечению. Обязательно совместно с Дьяковым.
Учитывая, что лечение некоторых из выявленных заболеваний явно требовало соблюдения врачебной тайны, местом проведения консилиума Фима определил Харьков.
Утром двадцать второго августа в харьковском аэропорту камскую делегацию встретила директор учебно-курсового комбината метрополитена, миловидная женщина лет тридцати пяти. Представилась она как Эдита Тарасовна, но, «если не при исполнении, просто Эдита».
Эдита Тарасовна завезла дорогих гостей в гостиницу, в обмен на паспорта вручила ключи от двух полулюксов и ознакомила с планом праздничных мероприятий:
– Сегодня (пятница). День – свободный. При желании – экскурсия по городу. Обед для гостей в малом зале ресторана. Вечером настоятельная просьба принять участие в официальном банкете – представлении делегаций. Завтра (суббота). Начало торжественного пуска метрополитена в 11.00. Праздничный обед в 14.00. Ваше выступление – шестое из одиннадцати. Регламент до двух минут. Вечером – праздничный концерт. Воскресенье. Для желающих дружеский обед в 13.00 с руководством метрополитена и города. С 16.00 – отъезд делегаций. Номера в гостинице оплачены по понедельник включительно. Внизу, рядом с администратором, столик нашего ответственного дежурного. Круглосуточно. Все, что потребуется, от авто до билетов, связь с руководством, со мной, все через него. Не стесняйтесь, эксплуатируйте нещадно. А я, если не возражаете, зайду вечером, чтобы вы не были одиноки на банкете.
Фима немедленно отреагировал:
– Извините, Александр Игоревич, но если бы я знал, что такая женщина предложит избавить затерянного в степях Украины уральца от одиночества, я бы сделал все, чтобы наша делегация состояла только из одного лица.
Дама чуть заметно улыбнулась.
– Не огорчайтесь, берегите себя. Украинские метрополитеновцы способны решать и не такие задачи. До вечера.
Дьяков предложил часок отдохнуть после перелета и встретиться на обеде, чтобы сразу перейти к деловой части.
– Отлично, а я тем временем сделаю несколько звонков с тем, чтобы уточнить нашу программу пребывания, – поддержал идею Морозовский.
В половине второго Фима зашел в номер своего спутника.
– Разрешите доложить график визита, господин председатель?
– Разрешаю, доктор.