– Чтобы на всякий случай не напрягать гостеприимных хозяев, – Фима многозначительно показал глазами на потолок, – и избежать официоза, есть мнение отобедать под пивко в почти домашней вареничной. О ней у меня остались самые вкусные воспоминания еще со студенческих лет. До нее пять минут пешком. Вечером и завтра с утра до шестнадцати отрабатываем свой командировочный хлеб на официальных мероприятиях. В субботний вечер я рекомендую тебе побывать на концерте, а мне дать увольнительную. Причина самая уважительная. На денек приедет папа, и я хотел бы с ним вечерок погутарить «за жизнь». В воскресенье утром забираем из гостиницы вещи и едем за город на шашлыки к моим друзьям. Оттуда прямо в аэропорт. Вылет в восемнадцать. Есть возражения?
– Возражений нет, но просьба имеется. Я давно заметил, что у тебя нередко проскакивает выражение: «как говорит мой папа». Если все то, что ты цитируешь, принадлежит твоему папе, то иметь возможность посидеть с ним девяносто минут и не сделать этого – бездарное расточительство. Если позволишь, я час-полтора (клянусь, ни минуты больше) посижу с вами, а потом с огромным удовольствием пойду отсыпаться.
– Саша, не вышибай слезу. Нам будет только приятно.
Первым сюрпризом для Дьякова оказалось, что под вывеской «Вареничная» скрывался уютный ресторанчик. Ресторанчик источал такие аппетитные запахи, что прежнее намерение ограничиться кружечкой пива и не дополнять этот букет ароматом горилки показалось абсурдом. Не меньше удивил его авторитет Морозовского среди персонала заведения. Мэтр, провожая друзей к столику с надписью «Заказано», поинтересовался мнением Ефима Марковича об их новой музыкальной установке, выставившей напоказ матовые с дюралем колонки. Крепко сбитая официантка, не подавая меню, лишь кокетливо спросила:
– Как обычно, «Одесские фантазии»? Или «Страсти по Бердичеву»?
– Сонечка, из твоих прелестных рук, конечно, «страсти». Тем более что мой северный друг еще не имел счастья их испытать.
Сонечка так стрельнула глазками в сторону «северного друга», что чувство ревности, возникшее было у Дьякова к Фиминой популярности, мгновенно улетучилось.
– Фима, так у тебя тут родная хата!
– Правильнее, насиженная транзитная веточка на пути домой. Я в отпуск в Бендеры всегда лечу через Харьков. Ну что, отставим лирику в сторону и займемся суровой прозой коммерции?
Морозовский достал из кармана тонкую записную книжечку и трехцветную шариковую ручку.
– Подведем годовой баланс. Кружочки – достижения, квадратики – несбывшиеся мечты.
Жирным красным кружочком партнеры обозначили реальную пользу Биржи, которая даже превысила первоначальные их ожидания. Приятно удивило, что четверть объема «продукции» Биржи составят не материалы и оборудование, а кратковременные «неожиданные» для заказчика услуги. По специальному ремонту и наладке. По бурению скважины, необходимость которой свалилась неожиданно на голову. По прокладке вдруг понадобившейся одинокой трубы или кабеля под полотном шоссе.
Близким к оптимуму получился механизм работы Биржи: сбор информации по спросу-предложению, ее обработка, исполнение функции посредника при торге заказчика с исполнителем. Все это надежно заработало уже через два-три месяца.
Да и система оплаты посреднических работ, выполняемых аппаратом биржи, оказалась разумной. Ее хватало «на хлеб с маслом», но она не была «жадной», не отпугивала клиентуру.
Все это было отмечено в блокнотике Морозовского различными по размеру, но одинаково красными кружочками.
– Должен тебе доложить, – завершил заздравную песню Морозовский, – что за счет собственных закупок и продаж Биржи у нас сформировался небольшой фонд, поддающийся обналичиванию.
Брови Дьякова изобразили знак вопроса.
Морозовский мгновенно этот посыл уловил:
– Бесценный мой! Я тебя умоляю: не строй передо мной из себя девственницу. Все естественно и закономерно, как беременность девушки, пренебрегающей противозачаточными средствами. Даже у рядового рубщика мяса за рабочий день всегда наберется крошек на хорошую котлету. А у его квалифицированного коллеги – обрезков на полноценный семейный гуляш. Неужели ты держишь Фиму за «рядового»? На первое августа сумма недопущенных нами потерь составила… – Морозовский открыл свой блокнот на странице с календарем и подчеркнул три цифры. – Это с двумя нулями. Имеется предложение по одной трети вознаградить персонал и самих себя, одну треть оставить как резервную. Решения по ней будем принимать вместе по принципу «двух ключей».
– Суммы не слабые. Не засветимся?
– Девяносто девять процентов, что нет. И приложу весь свой талант, чтобы этот один процент не пророс наружу. А о тебе вообще знаю только я. Тратить, конечно, их следует аккуратно. Этот опыт у нас, слава Богу, имеется. И нам не повредит иметь пару легальных побочных заработков. Чтобы слишком наблюдательный народ понимал, откуда берется наш слегка повышенный уровень благосостояния. Тебе, как кандидату наук, пяток лекций за год отчитать в Университете марксизма естественно и престижно. Я специально с этой целью пятый год балуюсь спортивным судейством.