Слово «инфраструктура» в сочетании с матом никак не выговаривалось. А как же выражать сильные чувства в процессе нервной работы? С «секцией» была другая беда. У каждого этот термин ассоциировался с чем-то своим. У строителей – с блоком квартир, у транспортников – с несколькими вагонами, у любителей спортивного и прекрасного – со стройными фигуристками и брюхатыми штангистами тяжелого веса.
«Координацию» большинство воспринимало как появление над ними еще одного начальства, что вызывало дополнительную аллергию. К тому же потенциальная клиентура не разобралась в принципе работы дьяковского детища. На помощь пришел Морозовский.
– Дорогие коллеги. Не мне, скромному любителю, говорить вам – профессионалам снабжения, что если у человека есть в излишке нечто полезное, чего нет у другого, на этом всегда можно сделать гешефт. Для тех, кто не бывал в Бендерах или не знает немецкого языка, перевожу – «поиметь выгоду». Как говорит мой папа, для гешефта необходимы две вещи: место, где можно показать свой товар, и знание настоящей цены своего товара. Даже если недалекими людьми этот товар называется «неликвидным». «Центр» – и есть место, где одни имеют возможность показать свой товар лицом, а те, кому он нужен – посмотреть в это лицо. Товар, расторопные вы мои, может быть самым разным. Пример. В Москву, в сад имени Баумана, периодически со всех просторов нашей державы съезжаются театральные режиссеры и администраторы, то есть покупатели. И актеры, желающие получить работу, которые продают себя. Ходят, смотрят друг на друга, прицениваются, бывает, что и договариваются. Называется это «актерская биржа». Структура работает десятки лет. Работает надежно и ровно, как пищеварительный тракт выпускника ПТУ[31]. Что касается Секции, где заседают наши папы-директора, для того она и существует, чтобы вы, забывчивые мои, помнили о своем не самом высоком месте. Если будете надувать свои щеки, то папа напомнит при помощи ведерной клизмы.
– Ефим Маркович! – подал голос заместитель директора строительного треста. – Вы бы с биржи и начинали. А то пудрите мозги: секция, инфраструктура, центр…
– Родные вы мои. Разве дело в названии? Но если вам нравится отрыжка капитализма под названием «биржа», будем между собой называть это заведение «Биржей».
Руководить Биржей Морозовский рекомендовал отставного полковника – бывшего начальника гарнизонной КЭЧ. Вначале новая структура обходилась штатом в четыре сотрудника, но к ноябрю с работой с трудом справлялась дюжина «бойцов».
Принцип работы Центра был незамысловат. На одном из телефонов сидел сотрудник, принимающий информацию о свободных ресурсах: от щитовых домиков до использования бульдозера на две смены. По другому телефону регистрировались заявки тех, кто в чем-то нуждался. Остальные «бойцы» группировали и обобщали спрос и предложение.
Как только появлялась возможность частичного или полного удовлетворения запроса, старший специалист проводил торг между заинтересованными сторонами. Семь процентов от сделки в рублях, независимо от того, был ли это натуральный обмен или денежные расчеты, перечислялись в кассу Биржи как комиссионные. Скоро этого стало хватать не только на зарплату аппарата, но и на выкуп особо интересного товара с последующей его реализацией. Естественно, по официальным ценам.
К новому, 1975 году Биржа из районной «де-факто» превратилась в областную. Теперь к ней относились, как сегодня к сотовому телефону: удивлялись, как без этого можно было прожить.
Об одной из сделок – «контракте века» – даже написала областная газета.
В сорок первом в Камск из Днепропетровска был эвакуирован небольшой завод металлоизделий. До эвакуации он среди прочего выпускал кровати с никелированными спинками. По прибытии в Камск завод перешел на выпуск опорных плит для минометов, а сразу после войны его передали как механический цех деревообрабатывающему комбинату (ДОК). Через год после окончания войны по старому адресу завода из Германии по репарациям пришли два вагона металлических чушек без сопроводительной документации. Чушки разгрузили и сложили в дальнем углу склада. На два запроса о содержании и назначении груза ответа не последовало. На ДОКе своей металловедческой лаборатории не было, платить деньги кому-то сочли излишним. Чушки оприходовали в бухгалтерии как чугунные и благополучно про них забыли. Примерно раз в пять лет при инвентаризации о них вспоминали, писали грозные акты и снова забывали.
Так случилось бы и сейчас. Но после очередной инвентаризации на глаза недавно назначенного заместителя директора ДОК по общим вопросам попала еженедельная рассылка Биржи. Первым номером в рассылке стояла заявка завода по производству грузоподъемного оборудования на сто тонн чугунных чушек для крановых противовесов.
Заместитель директора вызвал главного бухгалтера и начальника снабжения и, ткнув пальцем в рассылку, приказал:
– Берите ноги в руки, и чтобы через неделю этого хлама здесь не было! Только не проторгуйтесь!