– Фима! Если бы я был теоретиком, то получал бы зарплату в кассе не районной потребкооперации, а института философии. Насквозь практический пример. Завтра Сашу перевели на повышение. По Бирже теперь от него ничего не зависит. На его место пришел другой, от которого зависит многое. Саша останется твоим компаньоном? На равных? Или тебя повысили в Москву. Твой руль придется крутить кому-то другому. У вас с Сашей все будет продолжаться по-старому? Если не хочешь потерять друга, уговори заключить его «брачный контракт». Может, и не на бумаге, но детальный: каждый делает то-то, получает то-то. Изменились условия – изменилось распределение заработанного. Лозунг: «Дружба дружбой, а оплата сдельная». Если кто-то из вас вынужден выйти из дела, пожалуйста, выходное пособие в заранее оговоренном размере. И взаимный контроль. Без обид. Регулярный, как переспать у молодых супругов. Или ты с этим не согласен?
– Согласен, папа, согласен. Ты же меня не на скрипке играть призываешь…
Двадцать четвертого августа ровно в половине одиннадцатого вечера колеса лайнера Ан-24, рейса Харьков – Камск коснулись посадочной полосы. Коснулись неловко, самолет «дал козла». От толчка Морозовский проснулся. Дьяков, сидевший рядом, не почувствовал и этого. Сказалось обильное застолье и горячее прощание с однокашниками Фимы. Только после остановки двигателей он открыл глаза и медленно посмотрел по сторонам. Обнаружив рядом Фиму, Дьяков сладко потянулся:
– Спасибо, доктор, за сеанс психотерапии. Воспоминания светлые. Состояние отличное. Готов к новым подвигам!
На протяжении десятков лет одной из самых дефицитных позиций советской плановой экономики был «порожняк» – грузовые вагоны для перевозки продукции заводов, фабрик, шахт, рудников, леспромхозов. В начале семидесятых правительство предприняло еще одну попытку уменьшить их нехватку. Была увеличена закупка дефицитной продукции в странах народной демократии, изысканы дополнительные производственные мощности на отечественных заводах. Вагоностроители скрепя сердце принимали повышенный план производства при условии, что часть комплектующих им будут поставлять «со стороны». Вагоны производили машиностроительные министерства. Самым заинтересованным «сторонним» ведомством было, естественно, железнодорожное.
Аукнулось в Москве, откликнулось в Камске. В начале сентября в своей служебной почте заместитель директора УМЦ Юрий Брюллов обнаружил распоряжение из главка: начиная с 1976 года увеличить долю производства отливок по заказам МПС до 85 процентов. В основном чугунных тормозных колодок для вагонов. Соответственно, разрешалось уменьшить выполнение заказов для смежных министерств и ведомств. Этими смежниками были производители продукции, которая была олицетворением технического прогресса и, между прочим, определяла успешное выполнение Центром его плановых показателей. Рушилось то, что Юрий выстраивал по кирпичику собственными руками последние пять лет, что его вдохновляло и волновало, чем реально он мог гордиться перед другими и перед собой.
В борьбе со свалившейся напастью директор УМЦ Ежиков был ему не помощник. Скорее, наоборот. Брюллов бросился к Атаманову.
– Николай Петрович, насколько я разбираюсь в урологии, на наших мощностях отливать колодки все равно что ювелирным инструментом дрова пилить!
Факир был пьян, фокус не удался.
– Владимирович, – ответил ему НОД-4. – Ну как я против этого могу выступить, если каждый божий день бьюсь со всеми за эти треклятые вагоны. Я же в первую очередь же-лез-но-до-рож-ник. А уж потом все остальное. Увернуться от этого можно, только если на дыбы встанет второй ваш хозяин – ГКНТ. Командировку в Москву я тебе дам. Но даже письма с просьбой похерить эту затею не подпишу. Не обессудь.
На второй день хождения по комитетским коридорам Брюллов достиг кабинета первого заместителя председателя.
Заместитель, который раньше не раз гасил самые сложные межведомственные конфликты, не торопясь прочитал копию МПСовского распоряжения.
– Этот ветер дует не из железнодорожных коридоров. Угадываю госплановский вентилятор. А против него, Брюллов, извини, ссать не положено. Ты песенку Высоцкого о жирафе не слыхал?
Он встал из-за стола и приказал секретарю полчаса их не тревожить. Затем закрыл дверь на ключ, достал из сейфа катушку пленки и вставил в магнитофон. С третьей попытки нашлось, что надо: