– Не только я лично, но все наше ведомство, Брюллов, это «старый попугай». Попробуй МПС останови на полчаса. Все стойку на ушах сделают. А нас если прихлопнут, то отсутствие заметят через год, а забегают через три. Против жирафа, Юрий Владимирович, хрен попрешь. Но лично тебя я отлично понимаю. И очень не хочу, чтобы и дальше тебе плевали в душу. Я бы с удовольствием взял тебя к себе в аппарат. Но с московской квартирой вопрос решать придется долго, если не бесконечно. Впрочем, у нас же в Камске второй месяц сиротствует без начальника областной ЦНТИ[34]. Ты же кандидат наук? Пойдешь? Сам себе хозяин, номенклатура обкома, имеешь дело исключительно с приличной публикой. Если пара сумасшедших изобретателей попадется, это уже событие. И хозяин один – наш Комитет.
Брюллов даже растерялся. Система ЦНТИ появилась в СССР лет пятнадцать назад. Идея была хорошая. Из-за конкуренции проклятые капиталисты воровали друг у друга все новое, что могло принести успех. У нас все говорили о необходимости реализации достижений научно-технического прогресса, но массового ажиотажа не наблюдалось. Чтобы активизировать процесс, на самом верху было решено в одном месте, в рамках единой Системы, собирать всю новую, прогрессивную научную и техническую информацию, появившуюся в стране и за рубежом. И не только рекомендовать, а навязывать ее потенциальной клиентуре.
Областной ЦНТИ был региональной ячейкой этой Системы. Сверху – Всесоюзный центр, снизу – подразделения НТИ на предприятиях. Камский ЦНТИ Брюллов знал неплохо, часто там бывал. Более того, был постоянным автором информационных материалов, которые там издавались. Располагался кладезь передовой мысли в самом центре города в недавно отстроенном здании, был оснащен новейшей вычислительной и множительной техникой, что не предвещало будущему руководителю особых хозяйственных забот и нищенской беготни с протянутой рукой. Да и статус директора учреждения союзного подчинения для тридцати одного года был неплох.
Смущало только содержание новой работы. После живой, суматошной, непредсказуемой, всегда выскакивающей из графика опытно-производственной деятельности стать чем-то вроде главного областного технического библиотекаря-архивариуса?
Это бы счастье, да поближе к пенсии.
Впрочем, была бы шея, а что на нее повесить, найдется.
– Я бы только хотел из УМЦ уйти по-приличному, без боя посуды. И лично перед Атамановым неудобно.
– Со скандалом не получится даже при желании. Буйного обком не утвердит. С Атамановым я поговорю. Он единственный, кто будет знать истинную причину твоего ухода. Для всех остальных это будет перевод молодого и перспективного руководителя на важную для Комитета, опять же, перспективную должность. Ты только не думай, что я тебя посылаю в пансионат для жертв раннего склероза. Ты у меня еще побегаешь. Но это потом. Да? Нет? Или будешь думать?
– Чего тут думать. Да. И спасибо за щедрое предложение.
– Недели через три почувствуешь первые импульсы из обкома. Для порядка немного поломайся, покапризничай. Но не перестарайся. У них свои виды на это кресло, но виды дохлые. На одного из ваших, местных «бывших». С нами этот номер не пройдет.
Через две недели Брюллова пригласил секретарь обкома по промышленности и сделал ожидаемое предложение. Внеплановым оказался лишь один аргумент:
– В УМЦ вам удалось консолидировать работу металлургов разных ведомств, показать себя в качестве межотраслевого руководителя. Хотелось, чтобы в новом качестве вы продолжили эту линию на более высоком уровне, стали помощником обкома в постановке и решении общесистемных задач.
Услышанное было настолько неожиданным и интересным по сути, что Брюллов забыл о хитро задуманном кокетстве. Он чуть было не выпалил свое фирменное: «насколько я разбираюсь в урологии», но вовремя спохватился:
– Приложу все силы…
Из обкомовского подъезда Брюллов не вышел, вылетел. И чуть не сбил с ног стоявшего у двери Морозовского.
– Фима! Я теперь директор ЦНТИ!
Морозовский сделал шаг назад, чтобы рассмотреть его внимательнее.
– Умненький ты наш. Поздравляю. И что не часто бывает, от чистого сердца. Но чему нас учит родная партия? Без критики – ни шага! Только поэтому критикую. Ты кто теперь у нас? Номенклатура. А номенклатура должна уметь скрывать свои чувства. А что видят мои очи? Они видят, как из тебя так и хлещет счастье человека, после долгого ожидания оседлавшего унитаз.
Неделя ушла у Брюллова на передачу дел своему преемнику по УМЦ. Потом было «отвальное» застолье на шестьдесят персон в железнодорожном ресторане. Человек двадцать представляли смежников. Теперь уже бывших. Главный металлург «Мотора», из фронтовиков, сказал тост, который, по сути, совпадал с напутствием секретаря обкома:
– Юрий Владимирович! Мы с тобой не прощаемся, а только откомандировываем с передовой. Уверены, что ты нам и в штабе пригодишься.