Почему не был? Вспомните характеристику, данную Александру французским историком: он всегда колебался, прежде чем принять окончательное решение. На этот раз его колебания сыграли роковую роль.
Известие о кончине Александра I было получено Константином Павловичем в Варшаве 25 ноября в 7 часов вечера (смерть наступила 19 ноября[20]). В это время Михаил Павлович тоже был в Польше.
Получив его и справившись с первым волнением, Константин Павлович собрал своих приближенных и объявил, что уже несколько лет назад отрекся от своих наследственных прав. Он написал родным и Государственному совету несколько писем, подтверждая свое давнее решение об отречении. В Петербург эти бумаги повез Михаил, который прибыл в столицу только 3 декабря, когда уже была принесена присяга Константину – это случилось 27 ноября (9 декабря по старому стилю).
Следующие несколько дней прошли в переписке Петербурга с Варшавой. Константин престола не принимал, одно за другим посылая в столицу письма с отказами – вдовствующей императрице, брату Николаю и председателю Государственного совета. Но это были лишь письма частного лица, а требовалось от него совсем иное. Требовался некий юридически значимый акт, манифест, который можно было бы опубликовать, объявить народу. Но по каким-то своим причинам Константин категорически отказывался его составить. Приехать в Петербург и отречься по всей форме Константин тоже отказывался. Таким образом создалось двусмысленное и крайне напряженное положение междуцарствия.
Получив от Константина очередное письмо, Мария Федоровна заперлась в своей комнате и некоторое время его читала. Потом она отперла дверь и, пригласив Николая, сказала:
– Ну, Николай, преклонитесь перед вашим братом: он заслуживает почтения и высок в своем неизменном решении предоставить вам трон.
Эти слова были крайне неудачными и несправедливыми, но в то же время полностью соответствовали характеру «чугунной» Марии Федоровны. По ее разумению, Константин, уклонявшийся от ответственности, заслуживал почтения, а Николай, принимавший на себя колоссальный груз, должен был еще и «преклониться». Они больно обидели великого князя. Спустя многие годы он вспоминал: «Признаюсь, мне слова сии было тяжело слушать, и я в том винюсь; но я себя спрашивал, кто большую приносит из нас двух жертву: тот ли, который отвергал наследство отцовское под предлогом своей неспособности и который, раз на сие решившись, повторял только свою неизменную волю и остался в том положении, которое сам себе создал сходно всем своим желаниям, или тот, который вовсе не готовившийся на звание, на которое по порядку природы не имел никакого права, которому воля братняя была всегда тайной и который неожиданно в самое тяжелое время и в ужасных обстоятельствах должен был жертвовать всем, что ему было дорого, дабы покориться воле другого? Участь страшная, и смею думать и ныне, после 10 лет, что жертва моя была в моральном, в справедливом смысле гораздо тягче».
Возражать матери Николай был не приучен, но согласно его собственным воспоминаниям он произнес:
– Прежде чем я преклонюсь, позвольте мне, матушка, узнать, почему я это должен сделать, ибо не знаю, чья из двух жертв больше: того ли, кто отказывается, или того, кто принимает при подобных обстоятельствах.
Что ответила сыну Мария Федоровна, осталось неизвестным.
Потянулись томительные дни. Михаил Павлович покинул столицу. Из всех братьев только Николай Павлович оставался в Петербурге. К Константину еще раз отправили курьера в надежде добиться от него манифеста, обращения к народу. Увы, это было тщетно. Тогда 11 декабря решено было опубликовать Манифест, составленный Николаем Павловичем, завещание Александра I, письмо к нему Константина Павловича с отречением, написанное еще в 1822 году, и два его письма, написанные только что – к императрице Марии Федоровне и к Николаю Павловичу как к императору. Это и было сделано.
В один из декабрьских дней Николая Павловича разбудили в шесть часов утра: прибыл полковник Фредерикс с ценным пакетом от генерала Дибича, начальника Главного штаба. Пакет был адресован в собственные руки императору. Николай колебался: «вскрыть пакет на имя императора – был поступок столь отважный, что решиться на сие казалось мне последнею крайностью», – объяснял он. И все же пакет был вскрыт. В нем содержались сведения о заговоре, распространившемся чрез всю империю. Прочитав это письмо, Николай пришел в ужас: «…только тогда почувствовал я всю тяжесть своей участи», – писал он.
Северное общество с центром в Петербурге и Южное общество с центром в Киеве. Членами обоих обществ были не какие-то отщепенцы, а люди, близкие к власти. Люди военные, чьим долгом была защита российской государственности, теперь решили посягнуть на нее.
С членами Северного общества великий князь чуть ли не ежедневно встречался по службе, а с некоторыми даже в залах Зимнего дворца.
