В своих воспоминаниях Кузнецов прямо называет инициатором раздувания дела именно его, при этом не особо стесняясь в выражениях. В интерпретации Кузнецова, тот свел с ним счеты из-за старого спора о помещении для Наркомата ВМФ. Тогда Булганин приказал выселить моряков из одного принадлежащего Наркомату ВМФ дома. Кузнецов попросил предоставить замену. Булганин отказался. Кузнецов доложил Сталину. Тот поставил Булганина на место, и последний пообещал Кузнецову это припомнить.
Впрочем, нельзя все сводить к одной лишь мести Булганина и интриге Абанькина. Дело в том, что, оставляя за наркомом ВМФ право на прямые контакты с союзниками, Сталин запретил ему принимать какие-либо серьезные решения без личного вмешательства Молотова, курировавшего международные контакты Наркомата ВМФ. В дальнейшем Кузнецов будет оправдывать свои действия тем, что из-за большой загруженности Молотов не всегда мог уделять внимание флоту и ближе к 1945 году ряд вопросов, связанных со взаимоотношениями с союзниками, он начал решать сам, не уведомляя куратора.
Возможно, что все в истории с Кузнецовым и близкими к нему адмиралами и закончилось бы не столь трагически, если бы не внутриполитическая ситуация в СССР. Вдобавок к борьбе с «космополитизмом» началась кампания по выявлению фактов вывоза из Германии большого количества ценностей отдельными маршалами и генералами. Одновременно начался и ряд политических процессов среди генералитета, затронувших окружение Жукова и ВВС.
У адмиралов ВМФ нашлась другая «ахиллесова пята» — прямые контакты с бывшими союзниками, доходившие практически до дружеских. Если во годы Второй мировой на них смотрели сквозь пальцы (как-никак союзники!), то с началом холодной войны с Западом их легко можно было представить чуть ли не изменой Родине.
Вождь очень нервно реагировал на излишнюю самостоятельность подчиненных в вопросах внешней политики и международных связей, ибо это всегда было чревато контактами с зарубежными разведками. Кузнецов и его окружение больше всего контактировали с адмиралами и офицерами английской и американских морских миссий, где, разумеется были и кадровые разведчики.
Как именно обстояло дело с поиском компромата на Кузнецова и его окружение, мы, наверное, в точности уже никогда не узнаем. Но очевидно одно: в нужный момент на столе Сталина появилось письмо Алферова. Немного позднее помимо письма были выявлены и другие факты превышения Кузнецовым и его заместителями своих прав при передаче англичанам и американцам секретной информации.
Для Сталина это был прецедент, на который он был обязан отреагировать, продемонстрировав всему советскому генералитету, что в условиях холодной войны любые личные контакты с зарубежными «партнерами» будут безжалостно пресекаться, а виновные нести наказание. Причем исключительно суровое.
Сразу после октябрьских праздников 1947 года в Москву, не объясняя причин, срочно вызвали Кузнецова, его заместителя вице-адмирал Г. Д. Степанова и начальников двух других военно-морских академий Алафузова и Галлера.
Главком ВМФ адмирал Юмашев объявил прибывшим, что с сего дня они являются подследственными и поступают в распоряжение офицеров Главной военной прокуратуры, которые будут выяснять, почему они в годы войны передали иностранцам секретную документацию о вооружении кораблей ВМФ.
Началось следствие. По воспоминаниям Кузнецова, оно проходило по заранее разработанному сценарию, о чем, в частности, свидетельствовали однотипные вопросы прокурорских работников и полное игнорирование ими доводов и аргументов, которые подследственные приводили в свое оправдание. Через полтора месяца адмиралам предъявили обвинение в совершении преступления, предусмотренного ст. 193–17 п. «а» УК РСФСР. В обвинительном заключении значилось, что бывшие руководители Наркомата ВМФ в лице адмирала Кузнецова, адмирала Галлера, адмирала Алафузова и вице-адмирала Степанова в 1943–1944 годах без разрешения правительства СССР передали разновременно иностранным военным миссиям некоторые виды вооружения флота и их секретные описания и чертежи. А далее перечислялись следующие факты незаконной передачи иностранным миссиям сведений о вооружениях ВМФ:
